Гагарин - Лев Александрович Данилкин

на Запад вовсе не в статусе бедного родственника, которому повезло, что вот и его позвали на этот праздник жизни, а как представитель державы-победительницы – во-первых, со своей, вполне конкурентоспособной культурой; во-вторых, державы, в зоне досягаемости ядерного оружия которой находились слишком многие. При этом в начале 1960-х СССР не казался Западу всего лишь “Верхней Вольтой с ракетами” – скорее уж речь шла о “советском Джаггернауте”{59}. Это была “модная” страна, страна-opinion-maker[48]; чего нельзя было сказать о самой Британии. Британии, которая находилась в жесточайшем кризисе самоидентификации. Которая осознала, что колониальная система на глазах терпит крах – и, соответственно, привычная модель развития – и экономического роста – больше не годится. Которая не прочь была насолить своей союзнице Америке – казавшейся слишком богатой, слишком вульгарной, слишком пресыщенной, слишком самоуверенной и слишком надменной.

Приезд Гагарина был отличным поводом дать понять, что при желании у Британии найдутся другие партнеры – посговорчивее и повежливее. И у русских был хороший фронт-мен – поярче, чем у американцев, с их занудой космонавтом Шепардом и смазливым, но склизким, ассоциирующимся с мафией, ФБР и ЦРУ Кеннеди.

Надо сказать, официальные лица, британский истеблишмент, допустив саму возможность визита, по мере его протекания испытывали все более возрастающий дискомфорт и растерянность. И немудрено, – представьте, если бы в 1961 году в Москву приехал бы американский натовский офицер – и его вдруг стали встречать толпы с цветами. Запрещать ажиотаж? Спрашивать “кто последний” и тренироваться перед зеркалом улыбаться повежливее? В этом смысле поступок королевы – которая, в обход любого регламента, приглашает советского офицера к себе во дворец на ланч – выглядит исключительно дальновидным.

“Гагарин в Англии” – это пьеса, главный герой которой – Гагарин, но вообще-то она еще и про саму Британию, которая вдруг оказалась в очень нестандартных обстоятельствах; про очень странное для обоих контрагентов ощущение.

* * *

The Herald Journal, 19 июля 1961 года:

На прошлой неделе газеты всего мира заполонили отчеты о тошнотворном спектакле, который устроила Великобритания – публично проституировавшая себя ради нового героя коммунизма, космонавта Юрия Гагарина. Этот спектакль был пощечиной Дяде Сэму и всем тем людям на планете, которые посвятили себя борьбе за свободу{20}.

Daily Mirror писала:

“Сегодня утром в 10 часов 30 минут майор Юрий Гагарин прибывает в Лондон. Гагарин храбрый человек. Он символ величайшей победы науки, которая когда-либо была достигнута”{2}.

Francis Spufford (“The Red Plenty”):

То был “советский момент”. Он начался, когда запустили спутник, в 1957-м, апофеозом его был 1961-й – когда Юрий Гагарин совершил первый в мире космический полет, но затем, после кубинского ракетного кризиса в 1962-м, года за два, он рассеялся в воздухе – вместе со страхом. Однако пока этот момент длился, у СССР была репутация, восстановить которую теперь практически невозможно{1}.

Стало известно еще в пятницу, что он приедет в Англию. Вчера, после сомнений о том, какой должна быть процедура встречи, британское правительство наконец решило, кто будет приветствовать героя с мировым именем, кого мы пошлем приветствовать от имени всего британского народа Гагарина, когда он сойдет с самолета. Его встретит не премьер-министр Макмиллан, не министр иностранных дел лорд Хьюм, не министр по вопросам науки лорд Хейлшем, а Френсис Ф. Тэрнбулл <секретарь канцелярии министра>. Объяснения, которые дают этому, заключаются в том, что Юрий Гагарин не глава государства. Но никто не считал, что Гагарин является главой государства. Однако остается фактом, что он совершил подвиг, перед которым меркнет все, что когда-либо сделали Макмиллан или кто-нибудь из его министров…{2}.

Во вторник 11 июля самолет с Юрием Гагариным прибывал на лондонский аэродром Сентрал{2}.

Park City Daily News, 15 июля 1961 года:

Это был второй визит Гагарина на Запад – первый состоялся в прошлом месяце, в Финляндию, – и один из немногих после его полета, когда перед ним не раскатывали красную ковровую дорожку. “Никаких указаний на этот счет мы не получали”, – заявил служащий аэропорта{4}.

Александр Солдатов (посол СССР в Великобритании):

Когда до приземления советского самолета оставалось около одного часа и мы сели в машину, чтобы ехать в аэропорт встречать Юрия Алексеевича, главный секретарь английской королевы позвонил по телефону и спросил меня по поручению королевы, сможет ли, по нашему мнению, майор Гагарин принять приглашение на обед в Букингемский дворец 14 июля, в пятницу. Мы ответили, что, по нашему мнению, сможет, но окончательный ответ мы дадим сразу по прибытии Юрия Алексеевича в Лондон{61}.

Time, 12 июля 1961 года:

Улыбающийся, одетый в новенькую, с иголочки серо-оливковую униформу советских ВВС, Юрий Гагарин выпрыгнул из турбореактивного аэрофлотовского Ту–104 в аэропорту города Лондона, куда он прилетел, чтобы поспособствовать продвижению московской торгово-промышленной ярмарки. Великобритания устроила ему пышный прием. Тысячи людей выстроились вдоль 14-мильной дороги в Лондон – чтобы взглянуть на первого в мире космонавта{5}.

Поскольку друзья Советского Союза в течение нескольких дней помещали в газете Daily Mirror схему маршрута Юрия Гагарина от аэропорта до советского посольства, то население Лондона имело возможность заранее выстроиться по пути следования наших машин{61}.

Они махали ему руками и скандировали “Гагарин” – так что его кортежу, состоявшему из автомобиля и сопровождавшего его мотоэскорта, приходилось прилагать определенные усилия, чтобы протиснуться сквозь толпу. Стоя в открытом серебристом “роллс-ройсе” со специально отчеканенным номерным знаком YG 1, Юрий махал в ответ и улыбался изо всех сил{5}.

Олег Куденко (“Орбита жизни”):

Знакомые журналисты говорили мне потом, что специальный номерной знак отбивался только один раз – по случаю приезда в Лондон нового американского президента Кеннеди{6}.

Этот номерной знак с поразительной поспешностью был заказан организаторами выставки – Industrial and Trade Fairs Limited, несмотря на совет Форин-офиса отказаться от этой идеи, – на том основании, что даже президент Кеннеди и его жена, которые были в Лондоне с визитом за месяц до того, не удостоились подобной чести. Несмотря на то, что номер YG 1 уже был продан некой знаменитости за пять фунтов стерлингов, сотрудники Industrial Trade Fairs Limited связались с дежурным сотрудником Министерства транспорта и получили ответ, который сочли утвердительным. Так Минтранс и Форин-офис, к своему удивлению и разочарованию, впервые обнаружили этот номерной знак уже по дороге в аэропорт, когда было слишком поздно вмешиваться{67}.

Том Вулф (“Нужная вещь”):

В течение трех недель после нового триумфа Советов – полета Гагарина – одно ужасное событие следовало за другим. Соединенные Штаты направили марионеточную армию кубинских беженцев свергнуть просоветский марионеточный режим на Кубе, а вместо этого последовало унижение, известное как залив Свиней. Конечно, это событие не имело непосредственного отношения к космическому полету, но