Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

В Гросс-Розене я нахожу камень, установленный в память о наших заключенных еще при Советском Союзе, где упомянуто: здесь убили 30 000 граждан СССР. Только в октябре 1941-го сюда доставили 3000 пленных красноармейцев и за неделю всех расстреляли. Печь рядом с пулеметной вышкой СС среди руин крематория молча свидетельствует о том, что творилось в концлагере. В 1942 году продолжительность жизни узника в Гросс-Розене составляла два месяца. Люди погибали от жутких условий труда, издевательств охраны и истощения.

Я захожу в здание лагерной кухни — сюда правдами и неправдами пытались попасть на работу все заключенные. Рацион узника в день составлял: болтушка из воды и муки, 150 граммов хлеба с примесью опилок, суп из брюквы или капусты. Все. Работники же кухни могли рассчитывать на кусочек кровяной колбасы, а также немного джема и маргарина из объедков ужина для солдат СС. Эсэсовцы поощряли драки за еду — так как в лагере в том числе содержались и немецкие уголовники, готовые задушить человека за кусок хлеба.

Рынок невольников

На аппельплац (главной площади) стоит виселица, и она, по признаниям выживших обитателей Гросс-Розена, никогда не пустовала. Чаще всего перед строем узников казнили евреев, так же как граждан СССР, голландцев и поляков.

Большинство бараков не сохранились — от них остались только фундаменты. В том числе барак-фабрика, где заключенные производили детали телефонов «Сименс» для военно-полевой связи. В 1943 году, после поражений на Восточном фронте, узников стали убивать с меньшей интенсивностью — рейху понадобилось больше рабочих рук. Рабский труд в Гросс-Розене и соседних лагерях охотно использовали и другие известные немецкие компании — «Блаупункт», «ИГ Фарбен», «Даймлер-Бенц».

Заключенных заставляли трудиться по 14–15 часов. Если люди приходили в полное изнеможение и уже не могли вкалывать в полную силу, их отправляли в так называемых инвалидных поездах в Дахау, для последующего умерщвления. Заключенных-женщин посылали на прядильную фабрику, но вскоре всех евреек уничтожили, поставив за станки немецких и австрийских узниц. Руководство гордо отчитывалось перед СС: «фабрика полностью арийизирована, теперь немцы могут свободно покупать нашу одежду, ведь у нас работают только арийки». Остальных узников ждал гранитный карьер: труд был настолько адским, что люди умирали тысячами.

После посещения Гросс-Розена невольно приходит в голову мысль: большинство немецких фирм, разбогатевших на рабском труде и гибели заключенных, благополучно существуют до сих пор, и это даже как бы считается в порядке вещей. Посетив 10 бывших концлагерей, я часто задумываюсь о справедливости. И когда видишь виселицу, где вздернули коменданта Освенцима, — кажется, она есть. А когда замечаешь, что «Сименс», убивавший заключенных, на месте — кажется, ее больше нет.

Платили за голову

В изуверскую систему Гросс-Розена входило около сотни «вспомогательных подлагерей», считавшихся младшими «сателлитами» основного лагеря. Там содержались чехи, поляки, евреи — скажем, в лагере чешского Брюнлица функционировала фабрика с евреями, которых спас немецкий промышленник Оскар Шиндлер. Это была развитая нацистская франшиза, и поэтому учтены далеко не все данные по жертвам — большинство бумаг эсэсовцы сожгли при отступлении. Главный лагерь, по чьей территории я иду, был освобожден РККА 14 февраля 1945 года, а совсем далекие «подлагеря» — между 7 и 9 мая, о чем и указывают стенды на входе.

С одной стороны, факт нужды нацистов в рабах помог множеству узников выжить, в отличие от Освенцима. С другой — цинизм недавнего прошлого поражает. В середине цивилизованного XX века директора крупных немецких фирм лично приезжали в Гросс-Розен и отбирали заключенных, бывших в нормальном состоянии здоровья. За каждую голову они платили в кассу СС по «госцене». Это был узаконенный рынок рабов, словно в средневековом Багдаде или Стамбуле.

По левой стороне от входа — немногие сохранившиеся бараки. Внутри выставлены деревянные нары, на стенах вывешены страшные рисунки, сделанные по воспоминаниям узников: вынос истощенных трупов из барака, уборка под надзором эсэсовца. Я выхожу к братской могиле с пеплом кремированных в Гросс-Розене жертв и вижу, как рыдает дряхлая женщина, выкрикивая немецкие слова. «Вам помочь?» — спрашиваю я по-немецки. Она поворачивает ко мне лицо в слезах: «Здесь погиб мой брат!» Плачет снова, опускается на колени. Из машины рядом к ней бегут мужчина и женщина помоложе, поднимают. Затем мужчина приносит цветы и кладет их на могилу.

Остановили кошмар

Внутри Гросс-Розена хватает памятников и установленных надгробных плит. Звезда Давида в память о жертвах среди евреев, монумент с крестом, чествующим поляков, упомянутая мной плита о жертвах среди граждан СССР и основной памятник всем погибшим узникам. Однако упоминаний о том, кто поставил точку в работе рынка невольников, не содержится. По мнению правительства Польши, благодарить Красную армию, остановившую убийство десятков тысяч заключенных Гросс-Розена, не за что.

— Я уже не знаю, как это назвать, — обращаюсь я к моему коллеге, независимому польскому журналисту Мачею Вишневскому. — Неужели чисто по-человечески вашим политикам не стыдно? Они, как говорится, «пробили дно».

— Я не могу ответить, поскольку у меня тот же вопрос, — произносит он. — Это уму непостижимо. Допустим, вы всей душой ненавидите годы социализма и Польскую Народную Республику, терпеть не можете современную Россию. Но при чем здесь простые мужики из Красной армии, пожертвовавшие своими жизнями, освободив концлагерь? Хотя бы их роль в освобождении можно признать и сказать спасибо советскому народу?

Я пожимаю Мачею руку. Мы стоим среди ледяного ветра и смотрим на очередной концлагерь, чью работу, как бы это ни старались замолчать, прекратил советский солдат.

КОНЦЛАГЕРЬ МАЛЫЙ ТРОСТЕНЕЦ, БЕЛОРУССКАЯ ССР

Красная армия прекратила работу печей тысяч нацистских концлагерей. Но есть места, о которых почти никто не знает. Однако именно благодаря советским солдатам там спасли от уничтожения миллионы граждан государств Европы…

Этот лагерь мало кому известен. Назовешь вот так — наморщат лоб, задумаются: «Что? Где?» На слуху Освенцим, Майданек, Бухенвальд, Дахау. Но тут, на окраине Минска, немецкие оккупанты за два года убили в пять раз больше людей, чем в Дахау за 12 лет. Общее число жертв