Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

этого учреждения ранее не бывало. 4 марта 1905 года Лопухин был перемещён на должность эстляндского губернатора, что считалось оскорбительным понижением. 24 мая 1905 года Лопухин передал дела Д.Ф. Трепову, получившему при А.Г. Булыгине пост товарища министра внутренних дел, заведующего всеми политическими делами империи, командира корпуса жандармов. Многие современники отмечали личную неприязнь во взаимоотношениях между Лопухиным и Треповым, поэтому резкое служебное повышение последнего создавало реальную опасность для Лопухина. «Я знал, — отмечал А.В. Герасимов, — что у него (Лопухина. — А. К) были конфликты с Д.Ф. Треповым и П.И. Рачковским, а затем и со Столыпиным, и я находил, что по отношению к нему правительство поступило нелояльно. Он был единственным директором Департамента полиции, за которым даже не сохранили оклада. Он был, естественно, огорчён и обижен, и всё это делало понятным враждебное направление его мыслей»[118].

Разрушенная взрывом карета В.К. Плеве

15 октября 1905 года в Ревеле (Таллин) вспыхнул погром. Лопухин, не надеясь на войска и полицию, решился на отчаянный поступок: он предложил создать народную милицию из рабочих. На переговорах представители рабочих выдвинули встречное предложение — освободить из тюрьмы своих товарищей, арестованных в первые дни погрома. Лопухин, прекрасно осознавая факт превышения своих полномочий, а также его последствия, всё-таки пошёл на выполнение этого требования. Подобными мерами Лопухин сумел избежать массовых беспорядков, однако, в Петербурге такие действия сочли недопустимыми для губернатора. По высочайшему повелению в конце октября 1905 года Лопухина уволили «по прошению», но без указания каких-либо причин. Увольнение не было окончательным — до 1 августа 1906 года Лопухин состоял ещё «причисленным» к министерству внутренних дел и получал денежное содержание по 500 рублей в месяц[119].

Жизнь Лопухина в отставке, как правило, не привлекает внимание исследователей, хотя была достаточно разнообразна. Вот лишь несколько примеров. В конце 1905 — начале 1906 годов С.Ю. Витте пытался использовать его для переговоров с «центральными еврейскими организациями», чтобы «добиться от них воздействия на еврейские массы в смысле воздержания последних от участия в революционном движении»[120]. Кроме того, в этот же период Лопухин, по свидетельству С.Ю. Витте, рассматривался даже в качестве кандидата на пост министра юстиции [121]. Тогда же Лопухин принял личное участие в громком и публичном разоблачении деятельности Департамента полиции, связанной с печатаньем погромных листовок[122]. Оказавшись не у дел, Лопухин просился в адвокатуру, но по понятным причинам не был принят[123], затем пытался наладить контакты с кадетами и даже предлагал им свои услуги по организации своеобразного партийного «департамента полиции». Опасаясь провокаций, кадеты от его услуг отказались[124]. Имеются также сведения, дающие основания предполагать, что в начале 1908 года он совместно с В.П. Обнинским и С.Д. Урусовым участвовал в попытках создания «Междупартии», которая должна была бы объединить революционные и оппозиционные силы (от мирнообновленцев до социал-демократов) [125]. Не позднее 1908 года Лопухин получил приглашение на службу от известного московского банкира Лазаря Полякова и выполнял отдельные его поручения[126].

Моральные соображения и уязвлённое отставкой самолюбие толкали Лопухина в объятия противников монархии. Таковы объяснения некоторых поступков бывшего директора Департамента полиции, в том числе согласие на знакомство с В.Л. Бурцевым, состоявшееся в 1906 г., когда Лопухин посетил редакцию журнала «Былое» под предлогом переговоров о публикации в журнале воспоминаний князя С.Д. Урусова. Затем бывшие народоволец и директор Департамента полиции встречались ещё несколько раз. Встречи проходили под знаком настойчивого желания Бурцева узнать от Лопухина настоящую фамилию провокатора Раскина (агентурная кличка Азефа. — А.К.). Лопухин каждый раз уклонялся от ответа, и лишь весной 1908 года во время очередной встречи с Бурцевым в Териоках (Зеленогорске) впервые «дрогнул» и дал понять о возможности такой информации в ходе специальной встречи в Европе.

Эта встреча, состоявшаяся в поезде Кельн — Берлин (сентябрь 1908 года), подробно описана Бурцевым: главный её результат — в ответ на сообщение Бурцева о том, что именно Азеф организовал покушение на Плеве и великого князя Сергея Александровича (а это и явилось причиной увольнения Лопухина) обида взяла верх, и Лопухин всё рассказал об Азефе[127]. Позднее (10 декабря 1908 года. — А. К.), несмотря на личные уговоры Азефа[128], а также на официальное предупреждение начальника С.-Петербургского охранного отделения генерала А.В. Герасимова об ответственности за разглашение подобных сведений[129], Лопухин подтвердил свои сообщения об Азефе во время встречи в Лондоне с членами «третейского суда» партии социалистов-революционеров А.А. Аргуновым, В.М. Черновым и Б.В. Савинковым[130].

Лопухин, конечно же, не мог предполагать, что по инициативе Столыпина он скоро будет привлечён к суду Особого присутствия Правительствующего сената как государственный преступник, как человек, якобы вступивший в сговор с тайной революционной организацией. До конца следствия Лопухин надеялся, что в действиях его не будет обнаружено состава преступления. «Я был уверен, — писал он, — что дело обо мне будет прекращено, если не по заключению Прокурорского надзора, то Судебной палатой»[131]. Однако, минуя Петербургскую судебную палату, Сенат 2 апреля 1909 года принял решение о предании Лопухина суду Особого присутствия на основе повеления императора от 23 февраля по ст. 102, п.п. 1 и 3 Уголовного уложения. Суд, состоявшийся с 28 по 30 апреля 1909 года был «скорым и крутым». Судьи единодушно признали Лопухина виновным и вынесли приговор — пять лет каторги, с лишением прав[132]. После апелляции Лопухина отдел кассаций сената смягчил приговор — каторга была заменена ссылкой на тот же срок с лишением прав.

«В судебном заседании, — пишет П.Г. Курлов, — в деянии Лопухина ярко выразилось отсутствие состава преступления. Обвинение было предъявлено по 102-й статье Уголовного уложения, для применения которой необходима была принадлежность подсудимого к тайному преступному сообществу, что, конечно, не имело ни малейших фактических оснований. Тем не менее Лопухин был осуждён и сослан в Сибирь на поселение. Такой приговор оказал правительству дурную услугу, дав левым партиям возможность не без основания обрушиться на власть за превращение суда в орудие политической борьбы»[133].

После четырёх лет ссылки, которую он отбывал сначала в Минусинске, а с 1911 года — в Красноярске, Лопухин 21 апреля 1913 года был помилован царём по прошению его брата полковника Д.А. Лопухина. Вернувшись из Сибири, Лопухин поселился в Москве. Некоторое время он занимался адвокатурой, но потом посвятил себя банковской деятельности. С 1913 года Лопухин — вице-директор Сибирского торгового банка в Москве. Переехав в Петроград, он в 1916 году стал