Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

Белецкий. — Понималось так: правительство боролось теми же путями, какими шла революция. Ведь революционные организации также имели своих лазутчиков, они также старались проникнуть и в жандармское управление, и в Департамент полиции…

Председатель. — Значит, вы не рассматривали этого вопроса с точки зрения соответствия с законом?

Белецкий. — С этой точки зрения ни я, ни кто из моих предшественников не рассматривал… Потому что проникнуть в партийную организацию, в особенности в партию с-p., никакими другими путями вы, конечно, не в состоянии…

Председатель. — Значит,» иных способов политической борьбы, кроме способов безнравственных и политически незаконных, в распоряжении Департамента полиции не было?

Белецкий. — Я просил бы указать, какой другой способ мог быть».

«Поэт полицейского ремесла», как в те годы с иронией называли Белецкого, к работе на новой ступеньке своей стремительно взлетавшей карьеры отнёсся со столь свойственным ему служебным рвением. Встав у руля российского политического розыска, он отнюдь не ограничился возрождением активного использования провокации. В период его директорства быстро развивались научные методы полицейского дела. «Всё, что было нового в подпольной прессе и на русском и заграничном книжном рынке из области социальных вопросов, всё выписывалось, переводилось, читалось, посылалось в форме ежемесячников розыскным офицерам», — с гордостью отмечал Белецкий. Многих из них он командировал за границу для обмена опытом с иностранными органами политического розыска, созвал первое совещание начальников сыскных отделений. Именно Белецкий положил начало использованию подслушивающих устройств в практике слежки. Первые такие «жучки», купленные за границей, были установлены в помещениях, которые в Таврическом дворце занимали социал-демократические депутаты.

Слежке за российскими социал-демократами Белецкий, в отличие от своих предшественников на посту директора Департамента, уделял основное внимание. После разгрома эсеровских террористических организаций именно рост активности и организованности обеих крыльев РСДРП беспокоил органы политического розыска прежде всего. «Более серьёзную опасность в ту пору, — как считал сам Белецкий, — представляли меньшевики, которые обдуманно, не порывисто, сознательно и постепенно шли к намеченной ими цели, нанося незаметные, но не менее ощутимые удары; в это время намечалось со стороны меньшевистской партии стремление путём уступок идти на реальное полное слияние с большевиками, и я понимал, насколько такая соединённая и сплочённая сила была опасна существовавшему строю с точки зрения будущего, поэтому этого соединения я не должен был допустить». Пропаганда раскола в РСДРП была главной задачей многочисленных секретных сотрудников, которые наводнили как большевистские, так и меньшевистские организации. Доходило до абсурда. Как-то случайно встретились два видных работника РСДРП: один меньшевик-примиренец А.К. Мараку-шев, а другой большевик, «товарищ Георгий» (А.С. Романов). Между ними состоялась обстоятельная беседа о возможности совместной работы меньшевиков и большевиков. Два социал-демократа порознь послали свои отчёты об этой встрече, но отнюдь не в Организационный комитет (ОК) меньшевиков, или в ЦК РСДРП (б), существовавшие параллельно с 1912 года, а в Департамент полиции, где оба служили платными осведомителями под кличками «Босяк» и «Пелагея».

В истории Департамента полиции имя Белецкого неразрывно связано с тремя громкими скандалами. Первый был прямым следствием его одержимости идеей раскола большевистской и меньшевистской фракциями РСДРП. Единство усилий Департамента полиции и лидера большевиков В.И. Ленина в этом вопросе просто поразительны, при всём различии причин их активности на этом поприще. В своём стремлении установить полный полицейский контроль за действиями леворадикальных групп, Белецкий не остановился даже перед внедрением своего агента в депутатский корпус Государственной думы. Так возникло «Дело Малиновского». Р.В. Малиновский был завербован Московским охранным отделением в мае 1910 года при аресте по делу об организации подпольной типографии в Ярославле. Обещанием не дать делу законный ход, а также угрозой широкой огласки уголовного прошлого Малиновского жандармскому ротмистру В.Г. Иванову удалось склонить к сотрудничеству весьма популярного в рабочей среде недавнего секретаря петербургского профсоюза металлистов. Два года он, будучи чрезвычайно активным партийным агитатором и прекрасным оратором, переправлял в охранное отделение по 2–3 донесения в неделю, в которых давал полиции ценную информацию о деятельности московских социал-демократов, как большевиков, так и меньшевиков, подводя и тех и других под многочисленные аресты.

В январе 1912 года «русский Бебель», как прозвали Малиновского меньшевики, был послан в Прагу на партийную конференцию от социал-демократов, работавших в легальных рабочих организациях Москвы. Благословил его на эту поездку и Белецкий, дав через начальника охранного отделения полковника А.П. Мартынова поручение Малиновскому «войти в доверие к Ленину, остановить на себе внимание, как его, так и окружающих г. Ульянова лиц…, и произвести своими выступлениями известное впечатление в свою пользу». Это поручение совпадало с тщеславным желанием самого Малиновского занять в партии максимально видное место. Ленину и другим участникам конференции Малиновский очень понравился. На последнем заседании он был избран в ЦК РСДРП и сразу же намечен кандидатом от ЦК на баллотировку от рабочей курии в Государственную думу IV созыва.

И Мартынов, и Белецкий были очень довольны результатами пражской командировки Малиновского. Дерзкий и чреватый весьма неприятными последствиями план по внедрению полицейского агента в среду думских депутатов-радикалов одобрил и министр внутренних дел А.А. Макаров. Ленин и его соратники, вновь, как и вопросе о размежевании с меньшевиками, действуя неведомо для себя заодно с Белецким, обеспечили не только агитационную поддержку выдвиженцу ЦК, но и снятие амбициозными конкурентами Малиновского своих кандидатур. Не менее сложной оказалась задача Департамента полиции. За две недели до достижения Малиновским необходимого для участия в выборах шестимесячного непрерывного стажа работы на подмосковной фабрике Фермана ему объявили о предстоящем расчёте. Воспользовавшись тем, что мастер, настаивавший на расчёте, уехал в Бородино на торжества по случаю 100-летия Отечественной воины 1812 года, Малиновский подкупил в его отсутствие конторщика, и тот оформил ему до расчёта отпуск на необходимое для стажа время. Однако этого было мало. Вернувшись через несколько дней в Москву, мастер тут же обнаружил бы подлог. Белецкий вместе с Мартыновым не находят иного выхода помочь Малиновскому, как арестовать мастера М.С. Кривова под видом «выяснения его личности в связи с пребыванием государя в Бородине, чтобы этим путём в течение двух недель содержания Кривова под стражей дать возможность Малиновскому закончить свой избирательный ценз».

Р.В. Малиновский

На этом трудности в реализации своего плана у правительственных заговорщиков не закончились. Дело в том, что закон о выборах в Государственную думу запрещал избрание в депутаты лиц, имевших в прошлом судимости. Малиновский же в 1899 году был осуждён за кражу со взломом на три года и полностью отбыл это наказание. С целью обойти неожиданное препятствие, было решено, во-первых, не посвящать московского губернатора В.Ф. Джунковского,