Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис
В каждодневных поисках, в многочисленных опытах, в неудачах и удачах родилась знаменитая схема Попова, представленная на суд его коллег, присутствовавших на заседании физического отделения Русского физико-химического общества 25 апреля (7 мая) 1895 года. Память об этом докладе на долгие годы осталась жить в протоколе заседания, зафиксировав в осторожно выбранных, сдержанных словах, которых требовал дух протокола, факт передачи сигналов электромагнитными волнами.
И доклад, и демонстрация опытов показывали, что ученый ищет пути практического использования герцевых волн. Об этом во всеуслышание заявила газета «Кронштадтский вестник» за 30 апреля (12 мая) того же 1895 года: «Уважаемый преподаватель А. С. Попов, делая опыты с порошками, комбинировал особый переносной прибор, отвечающий на электрические колебания обыкновенным электрическим звонком и чувствительный к герце-вым волнам на открытом воздухе на расстояниях до 30 сажен.
Об этих опытах А. С. Поповым, в прошлый вторник, было доложено в физическом отделении Русского физико-химического общества, где было встречено с большим интересом п сочувствием.
Поводом для всех этих опытов служит теоретическая возможность сигнализации на расстоянии без проводников, наподобие оптического телеграфа, но при помощи электрических лучей».
«Сигнализация без проводников», беспроволочный телеграф – в газете просто и понятпо было сказано о том, что скрывали скупые формулировки протокола заседания Физико-химического общества, которое стало благодаря докладу Попова историческим событием.
„ГЕНРИХ ГЕРЦ"
Вероятно, не случайно родилось мнение, что все великое просто. Это утверждение в полной мере относится и к великим открытиям в естествознании. Потомкам то или иное открытие, его научная суть, кажется простым и очевидным. Такова уж природа познания: научная целина год за годом поднимается людьми и постепенно некогда новое, вновь открытое становится обычным.
Но, оценивая научные достижения прошлого с позиций сегодняшнего дня, никогда нельзя забывать, что «само собой разумеющееся» для нас не было известно во время того или иного открытия никому, даже первооткрывателю. Он, первооткрыватель, шел своей дорогой, требовавшей не только знаний предшествующего опыта, но и отхода от традиций мышления, творческого анализа фактов.
Деятельность первооткрывателя – это своеобразный интеллектуальный сплав из умения определять, что же пока не узнано, выбирать объективный критерий оценки своих научных результатов, проверять каждый ранее сделанный шаг, прежде чем сделать следующий. Именно этим драгоценным даром обладал русский физик Александр Попов.
К 1895 году, году рождения радио, большинство из составных элементов, вошедших в схему связи без проводов, было известно: и способность резонатора отвечать на излучение вибратора; и свойство металлических порошков откликаться на электромагнитные волны; и даже способность отведенного вверх от когерера провода усиливать чувствительность прибора. Но все известное было изолированно, как бы существовало само по себе.
Что сделал Попов?
Чтобы прийти к своему великому открытию, ему надо было па основе синтеза уже известных данных построить неразрывную цепь, соединяющую отдельные элементы в завершенную схему. И, во-вторых, дополнить разрывы в этой цепи логически необходимыми звеньями, которые дотоле никому не были известны.
До Попова в мире шло накопление информации об электромагнитных волнах. Не случайно тот период называют предысторией радио. Александр Степанович Попов, использовав всю накопленную информацию, добавил новое – осуществил автоматическое срабатывание звонка в аппарате от каждого поступающего сигнала. Вот оно – последнее звено, которого не хватало для того, чтобы электромагнитные волны стали доступны для приема!
Это пример диалектического перехода количества в качество, когда скачок от накопления фактов к их обобщению позволил ученому сделать великое открытие.
Слабые сигналы, посланные Поповым в эфир, сигналы, преодолевшие расстояние и бегущие без проводов, были для ученого не завершением работы, а началом усовершенствования радиопередатчика и принимающего аппарата. Он знал, что и схему и аппарат можно улучшить, и надеялся сделать это в скором времени.
И Попов неутомимо и вдохновенно работал над новым средством связи.
Подача сигналов… Прием сигналов… Посылаемые и принимаемые… Опыты и испытания… Опыты и испытания. Попов и его постоянный помощник Рыбкин то расходятся по разным комнатам, чтобы посылать и принимать сигналы-звонки, то сходятся, чтобы обсудить результаты. Но Попов уже знал, что результатом приема его сигналов, звонков, будет сигнализация – подлинная направленная сигнализация, то, о чем он напишет в своей статье: «Сигнализация электрическими лучами подобна оптической и звуковой; сигналы могут быть направлены по преимуществу в одном направлении или же одновременно во все стороны. В пределах одной мили сигнализация и сейчас возможна… Можно ожидать существенной пользы от применения этих явлений в морском деле как для маяков, так и для сигнализации между судами одной и той же эскадры».
А пока изобретатель радио решил увеличить дальность связи, тем более что лето как бы способствовало работе на открытом воздухе. В одном из опытов в саду Минного класса Попов с удивлением заметил, что его приемник отзывается на сигналы и тогда, когда вибратор не работает. Мало сказать, отзывается, – приемная станция звонит непрерывно.
Вскоре объяснение непонятному явлению было найдено. Во время опытов небо со стороны Петербурга стало покрываться тучами, и через некоторое время Попов и Рыбкин услышали раскаты далекой грозы. Приемная станция задолго предупреждала о ней!
Итогом этого наблюдения стала новая конструкция приемной радиостанции – грозоотметчик Попова, имевший пишущее перо, барабан с бумагой для записи электрических разрядов и часовой механизм для вращения барабана.
Грозоотметчик вскоре вступил в свою практическую жизнь: работал в метеорологическом кабинете Петербургского лесного института у профессора Д. Н. Лачинова, записывая пером грозовые сообщения.
Воодушевленный практическим применением своего второго прибора, А. С. Попов решает внести изменения и в первую конструкцию приемной станции. И к концу сентября 1895 года приемник Попова уже записывал полученные сигналы на телеграфпую ленту с помощью аппарата Морзе.
Расширяющийся размах опытов заставил изобретателя обратиться с ходатайством в Военно-морское ведомство. В нем он предельно скромно просил для продолжения начатых работ выделить некоторую сумму, хотя бы рублей триста, и хоть небольшое судно. Попов знал: пришло время выйти с опытами из Минного класса и даже из сада Минного класса… И он вышел.
Сначала он получил от главного командира Кронштадтского порта яхту «Рыбка», а несколько позже и столь желанные ассигнования. Можно проводить опыты.
На «Рыбку» погрузили приемник, батареи, вибраторы. Медную проволоку натянули на мачту – антенна получилась достаточная, от мачты к приемнику… Но это не главные волнения, главное – как поведут себя приборы в непривычной обстановке.
И вот «Рыбка» отошла от стенки, стала набирать скорость. Попов и Рыбкин – один на суше, другой па водо – должны были бдительно следить за волнами-невидимками, регистрировать каждый их шаг, каждое появление, каждое отклонение от
