Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис
«Даже самые искренние почитатели таланта Пастера, – по авторитетному мнению советского микробиолога академика А. А. Имшенецкого, – не могли оценить значение его исследований и предугадать их влияние на дальнейшее развитие науки…
Только теперь, когда после появления некоторых мемуаров Пастера прошло сто лет, мы можем по достоинству оценить влияние исследований Пастера на развитие стереохимии, микробиологии, медицины и технологии».
Путь Пастера в науке, приведший его к пеофициально-неояшданному титулу «Благодетеля человечества», подаренному народом, – это несгибаемость борца за истину, подвиг великого ученого, открывшего великие законы природы.
ПРАВЫЕ… ЛЕВЫЕ… ОНИ РАЗНЫЕ!
Пастер отошел от лабораторного стола. Взял перо, лист бумаги. Хотел выйти из лаборатории, но передумал. Написать письмо можно и здесь. Удобно устроился – он любил писать письма, – и перо быстро забегало по бумаге:
«Почему ты не стал профессором физики или химии, – в который раз не то спрашивал, не то упрекал он Шапюи, друга своей юности, – Мы бы работали вместе и через десять лет перевернули бы все основы химии. (Прочитал, остался доволен фразой.) Кристаллизация таит в себе чудеса, и благодаря ей в один прекрасный день удастся сорвать покровы, скрывающие внутреннее строение веществ. (Кивнул головой в знак согласия с самим собой.) Если ты приедешь в Страсбург, ты поневоле станешь химиком. Я не буду говорить с тобой ни о чем, кроме кристаллов».
…Пастер заклеил письмо и снова занялся опытами. Кристаллы! Его глубочайшая привязанность, предмет его исследований. И первая его слава. Она пришла к пему заслуженно, оп ее заработал своим трудом.
К середине прошлого века паука накопила большой запас знаний о кристаллах. Но тот частный вопрос, который привлек Пастера, оставался неразгаданным.
Он всегда будет помнить, когда и с чего началось его увлечение кристаллами: с 14 октября 1844 года, со статьи знаменитого Митчерлиха, немецкого химика, которая была опубликована в «Известиях Парижской Академии наук».
Статья была полна загадок, полна непонятных фактов. И он читал и читал статью, пока не выучил наизусть. Потом обратился к работе французского ученого Ла Провосте. И в ней не нашел ответа на занимавшие вопросы. А труды почитаемого Пастером учителя, прославленного физика Био, давали только указание па важность проблемы.
Что было интересно и непонятно молодому химику?
Интересны и непонятны кислоты, получаемые из винного камня, – винная и виноградная.
Удивительным в кислотах было вот что: кислоты, и винная и виноградная, и их соли – «химические близнецы», похожие как две капли воды.
Один и тот же удельный вес, один и тот же химический состав п, казалось бы, одна и та же форма кристаллов.
Единственное, чем они отличались, – различным действием на поляризованный (направленный) свет. Винпая кислота – ее водный раствор – отклоняет поляризованный луч вправо. Водный раствор виноградной вовсе не отклоняет его. Как говорят химики, он оптически совершенно недеятелен.
В чем же фокус? Надо его разгадать.
Однако прежде следует изучить явление поляризации. II Пастер изучает поляризацию света настолько, что в 1847 году защищает при кафедре известного профессора Балара докторскую диссертацию по физике, посвященную явлениям, относящимся ко вращательной поляризации жидкостей. Он считает себя подготовленным к дальнейшим опытам еще и потому, что прочитал все написанное по этому вопросу. Чем больше он думал над «ненормальным» поведением кислот – они по всем законам «обязаны» были отклонять лучи одинаково, коль скоро имели одинаковые кристаллы! – тем чаще останавливался на мысли: уж так ли одинакова их одинаковость? Если они ведут себя по-разному, должно быть и различие в их структуре. Но как его найти?
«Все одинаково… Химически – да, – размышлял Пастер. – Но если… если они неодинаковы по форме? Ведь должны – их оптическое поведение об этом говорит – они быть чем-то неоднородны! Неоднородность по форме… А что же это, как не асимметричное расположение атомов?»
Но не слишком ли увлекли ученого рассуждения? Все, что он читал, а читал он работы авторитетных ученых, говорило ему: кристаллы одинаковы.
Но разве не стоит повторить опыты самому, чтобы убедиться в своей неправоте или… найти ошибки в предшествующих опытах.
Заметим, что спустя годы, когда уже прославленный на весь мир ученый оценивал свои работы, он говорил, что суть их сводилась к тому, как избегнуть ошибки там, где делали ее предшествующие исследователи.
Оставив виноградную кислоту, Пастер приступил к «разгадыванию» винной. И увидел, что Митчерлих не обратил внимания (Еще бы! Их так трудно различить!)… на чуть-чуть заметные грани.
Вот она, неправильность строения, в кристаллах кислот, которую он предчувствовал, предполагал! Ее называют гемиэдрией – половинчатостью!
Однако все-таки не ясно, почему поляризоваттный луч отклоняется вправо. И Пастер стал внимательно изучать обнаруженные им дополнительные грани. И оказалось, грани-крохи «примостились» в кристаллах винной кислоты справа. Может быть, виноградная кислота оптически недеятельна потому, что в ее кристаллах нет «гемиэдрического добавка»? Пастер был в этом убежден, когда решил проверить свою гипотезу.
Однако горько приходилось расплачиваться за такую уверенность: Пастер обнаружил, что у виноградной кислоты кристаллы тоже гемиэдричны…
Уже не с воодушевлением, а с усилием заставляет себя Пастер смотреть в микроскоп. И вдруг замечает – а ведь дополнительные грани, дающие гемиэдричность, разные: у одних кристаллов они лежат справа, у других слева. «Хорошо, попробуем их рассортировать, – не задумываясь, решает ученый. – Левые – в одну «кучу», правые – в другую».
Рассортировал. Что получилось? Два раствора: левый – из левых кристаллов, правый – из правых. Заставил их отклонять лучи. Отклоняют. Левый – влево, правый – вправо.
Так молодой химик получил два вида винной кислоты, оптически активной. А смешение этих двух видов н есть однажды искусственно полученная виноградная кислота, оптически инертная. И здесь же объяснение, почему ее трудно получить. Разве легко «взять» одинаковое количество правых и левых кристаллов, оптически нейтрализующих друг друга?
Он оказался «внимательнее» Митчерлиха, и Ла Провосте, и обожаемого Био! Надо немедленно рассказать о результатах Био…
Однако Био в них не поверил. Правда, он написал Пастеру корректное письмо: «Я с удовольствием займусь проверкой полученных Вами результатов, когда они будут Вами вполпе сформулированы и если Вы захотите доверить их мне».
Пастер вручил свои кристаллы Био. Но Био потребовал, чтобы Пастер получил их при пем. Молодой учепый согласился. Он и сортировал кристаллы в присутствии Био: настолько, мягко выражаясь, Био был осторожен. Затем маститый физик включился в
