Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Для древнего китайца, русского летописца, галла и монгола странная окраска небесного свода, стрельчатые облака, столбы и веера полярных сияний, колебания почвы, пятна на солнце или круги около него неизменно предшествовали наступлению беды, – поражался ученый. И тут же благоразумно замечал: вполне понятно, что в своих замечаниях древние значительно преувеличивали роль и смысл небесных знамений и даже впадали в грубые ошибки, увлекаясь поэзией сравнений. И все-таки, несмотря на то, что «система предзнаменований» покоилась на религиозной почве, она всегда имела объективные основания: общественную сторону жизни наших предшественников. И это самое важное для нас, делает вывод Чижевский.

Ну, а что говорили медики, врачи? Разве можно без их далекого, по профессионально-строгого голоса делать какие-то заключения?

Ученый обращается к их свидетельствам. Пожалуй, в душе он побаивался этой минуты: вдруг столь нужные ему голоса молчат? Вдруг они не станут его союзниками, пройдут мимо в своем неприступно холодном величии, так свойственном званию врача в столь давние годы?

Но что ж! Развернем их трактаты… Чем больше читал Чижевский, тем яснее и яснее он видел: опасаться было нечего. И восточные исцелители, и европейские врачеватели – менее одухотворенно, чем летописцы, но более конкретно, более четко, сообразуясь со спецификой своей профессии, – искали связи между «небом и землей».

Оказывается, начиная с Рамаццини (врач, признанный отцом профессиональной гигиены, живший в 1633 – 1714 гг.), ученый встречается с плеядой исследователей, посвятивших свои работы выяснению связи между заболеваниями и метеорологическими явлениями. Среди них имена Сиденгема (1624 – 1689 гг.), Виллиса, Мортона, Вильгельма Гранта, Столя, Мертенса. Он отличает для себя особо Сиденгема и Столя: они много сил положили для выяснения влияния времен года на заболеваемость.

Исследователь узнает, что в Германии врач Гоффман вел одновременные наблюдения за погодой и заболеваемостью. А с середины XVIII века, как Чижевский отмечает, редко когда в сочинении по частной патологии не указывалось на связь между изменением фаз той или иной болезни и необычными комбинациями в свойствах атмосферы.

И, наконец обратившись к недавно истекшему XIX. столетию, он, к величайшему своему удовольствию, находит, что эта связь прослеживается во многих серьезных обстоятельных исследованиях.

Чижевский узнает, что интересующий его вопрос – влияние внешних факторов на болезни – тщательно изучался французской медицинской школой в Монтелье.

Болезни и внешняя среда… Болезни и «земные условия жизни»… Людские болезни и явления физического миpa… Их замечали. Их отмечали, по… Но ни один из прочитанных им документов не давал на его вопросы ответа. Почему многие эпидемии возникают и, распространяясь, проявляют странности, не поддающиеся точному и полному объяснению?

Почему в одни годы эпидемическая вспышка болезни в течение нескольких месяцев охватывает огромные территории, распространяясь па все части света и унося миллионы жертв? В другие годы, при всех равных условиях, она не появляется вовсе или локализуется в строго ограниченном районе?

В ходе развития некоторых эпидемий, например эпидемии гриппа, можно отметить чуть ли не одновременное возникновение или резкое усиление заболеваемости во многих удаленных один от другого пунктах сразу. Когда в 1847 году грипп поразил Англию, Данию, Бельгию, Францию и Швейцарию, у многих создалось впечатление, что грипп во всех странах возник в одип и тот же день. С другой стороны, врачами было замечено не только стихийно-катастрофическое возникновение эпидемий, ной стихийное их прекращение. Так, в отчете о чумной эпидемии в Ветлянке русский врач, участник экспедиции, Страховский пишет: «Видимо, в окружающей среде что-то произошло, что внезапно прекратило эпидемию в Астраханской губернии еще до прибытия противочумной комиссии». Чижевский вспомнил замечательный факт мгновенного прекращения чумной эпидемии после страшного урагана, свирепствовавшего по всей Европе в последних числах февраля 1714 года, о котором.он читал ранее.

Действительно, рассуждал ученый, очень часто случается, что, вопреки мнению врачей-бактериологов и эпидемиологов, болезнь вспыхивает неожиданно и ослабевает совершенно неожиданно для всех. Резкие скачки в ходе заболеваемости и смертности, то исчезновение, то снова появление эпидемии; то исчезновение, то появление микроорганизмов во внешней среде; то значительные колебания в вирулентности микроорганизмов всегда заставляли думать, что сами болезнетворные микробы представляют собой взрывчатый материал, готовый вспыхнуть от ничтожной искры. И многие наиболее прозорливые врачи неминуемо приходили к мысли о роли неизвестных космических сил в земном эпидемиологическом процессе.

Неизвестные космические силы… Какие? Чижевский, «солнцепоклонник», приходит к мысли: а не виновато ли Солнце, не оно ли подает там, далеко от нас, «голос», который «эхом» отзывается среди людей па Земле?

Солнце – виновник мпогих бед людских. Как это объяснить?

«Этому предшествовал такой ход рассуждений, – писал впоследствии ученый. – Метеорологические факторы – температура, давление, влажность – претерпевают постоянные колебания и даже в двух близко лежащих пунктах дают различные показания. Их можно сбросить со счета. Но существует группа явлений, которые одновременно охватывают огромные пространства. Например, пертурбации земного магнитного поля, или магнитного электричества. Но электрические, магнитные, электромагнитные явления в земной коре и атмосфере в свою очередь зависят от явлений космических, главным образом от влияния Солнца. Значит, прежде всего надлежит исследовать вопрос о том, в каком отношении находятся те или другие эпидемические заболевания с солнцедеятельностью».

Так родилось первое звено цепи: Солнце – болезни на земле. За ним следовало второе.

Для столь неожиданной гипотезы нужна была статистика давно прошедших эпидемий. Только сопоставив ее с хронологическими таблицами солнцедеятельности, можно получить какие-либо результаты – или подтверждающие, или опровергающие предположения.

Работа статистика нисколько не смущала Александра Леонидовича Чижевского. Кончив Коммерческий институт, он в совершенстве владел математико-статистическими методами исследований. Поэтому скрупулезно-монотонный поиск одинаковых данных, длившийся многие и многие дни, был подчинен строго научной системе, а эмоциональный характер ученого, его опоэтизированное восприятие мира помогли ему в этой (чего греха таить) для многих скучной, монотонной работе.

Но он в обработке однородных данных, полученных не в лаборатории, а в результате наблюдений за явлениями окружающего мира столькими людьми на долгом отрезке времени, видел обработку грандиозного эксперимента, осуществляемого как бы самой природой. Он чувствовал себя свидетелем жизни многих поколений, многих народов.

Но это не только волновало воображение. Это заставляло логически мыслить, научно точно и строго, и, конечно, использовать математические методы исследования.

Статистику давно прошедших эпидемий он начал с чумы. Ужасающая болезнь, как косой косившая селения, деревни, города, наполняла паническим страхом сердца летописцев, оставлявших о ней горькие строки в давних хрониках.

Была проделана гигантская работа: систематизированы сведения за огромный период времени – с 430 по 1899 год, составлена подробная хронологическая таблица наиболее крупных чумных эпидемий. Теперь оставалось сопоставить ее с таблицей циклической