Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис
Утешало только, что ни один из двух результатов работы не будет бесполезным: либо ученый окажется прав, либо придется отказаться от гипотезы.
И Чижевский сопоставил таблицы. Результат поразил его: точки максимумов на кривой, изображавшей ход солнечной активности, и подъемы кривой, соответствующей динамике распространения чумы, совпадали!
Небывалое везение – первая попытка сопоставить две столь разные кривые, сопоставить солнцедеятельность и эпидемии чумы, с достоверностью убеждала: связь между эпидемией и «голосом» Солнца существовала!
Везение! Оглушенный увиденным, он забыл, что долго и упорно своим трудом его готовил, как забыл и о том, что в сопоставлении этих непритязательных кривых видел конец работы. А оказалось, это только начало. Возможно, Солнце ни при чем…
Возможно, дело только в особенностях самой болезни… Разве можно делать вывод из одного факта, не проверив другие зависимости от Солнца других заболеваний?!
Так зарождалось следующее звено: за чумой последовало изучение данных о холере – тоже за многие столетия.
Сколько надо было изучить источников только за один прошлый век, чтобы сконцентрировать их в короткой записи:
«В истекшем столетии холера в несколько приемов опустошала человечество, совершая не раз кругосветное путешествие. Проследим последовательность холерных атак и поведение Солнца в годы таких эпидемий. Первая пандемия – эпидемия, поразившая огромные территории, длилась с 1816 по 1823 год. В 1816 году, когда пятпообразовательный процесс достиг наивысшего напряжения, холера вспыхнула в Индии, охватив очень большую территорию и погубив сотни тысяч человек. В 1817 году она вышла за пределы Индии, проникла в Индокитай, на острова Цейлон, Борнео, Целебес и Филиппины, унеся сотни тысяч человеческих жизней. Затем она распространилась на Персию, опустошив Шираз и Тавриз. Зимой 1822 года холера докатилась до прибрежья Каспийского моря, а в июне 1823 года обнаружилась в Астрахани. С 1822 года эпидемия стала отступать. Постепенно отмечали ее ослабление. 1823 год – конец первой пандемии. Именно в этом году имел место минимум солнцедеятельности. Таким образом, и начало и конец первой пандемии точно совпадают с годами максимума и минимума солнцедеятельности. Вторая пандемия холеры длилась целых десять лет (1827 – 1837 гг.). В Бенгалии и па Индийском архипелаге в 1827 году была зарегистрирована очередная вспышка холеры. Через год холера распространилась на запад и в 1829 году (в период максимума солнцедеятельности) появилась в Оренбурге, где продолжалась в течение трех лет, неукрощаемая даже зимними холодами. В начале 1830 года эпидемия просочилась во многие города южной России и оттуда стала распространяться к северу. (Она помешала А. С. Пушкину вернуться из Болдина в Москву к невесте. Въезд в Москву был запрещен.) В том же 1830 году холера проникла в Западную Европу и дала ряд чрезвычайно смертоносных вспышек в Италии – в Риме, Палермо – и в других государствах, в том числе в Англии.
С зимы 1832 года эпидемия в России пошла на убыль: болезнь почти прекратилась, к зиме давала лишь небольшой процент смертности. То же следует сказать и о Западной Европе. В 1834 году в России вообще не было зарегистрировано заболеваний холерой… В 1835 году Россия освободилась от пее полностью. И, кстати, в 1833 году был минимум солнцедеятельности.
Последующее быстрое приближение максимума солпцедеятельности и самый максимум (1837 год) совпали с усилением холерной эпидемии как в России, так и за границей».
Так же основательно прослеживает ученый и последующие эпидемии – год за годом, район за районом, страну за страной. И видит закономерность: активное Солнце – разгар эпидемии.
Теперь у него в руках два своеобразных козыря. Совпадения и эпидемий чумы, и эпидемий холеры.
«Но разве это убедительно? – спрашивает себя Чижевский. И приходит к выводу: – Пожалуй, нет».
Тогда он решает повести статистическое наступление на болезнь, от которой не уберегся на Земле пи один человек. Предметом его изысканий становится грипп. Выбор очередной болезни не случаен, поскольку издавна врачи замечали, что эпидемии холеры и гриппа обычно идут одна вослед другой.
Итак, грипп. Задача не из легких. Гриппом болеют все, им болеют часто. Поэтому ученый выбирает для себя самые яростные, самые угрожающие волны болезни, начиная отсчет с 1403 года.
Он проделывает поистине титаническую работу! С 1403 года по 1926-й – за пятисотлетний период времени – ученый насчитывает 83 эпидемических года. При сравнении их с активной деятельностью Солнца исследователь обнаружил, что из них двадцать восемь волн гриппа падают на период максимума солнцедеятельности, а пятнадцать – на минимумы.
И если ранние сведения о гриппе менее надежны, считает ученый, из-за возможной неточности наблюдений за Солнцем, то довольно близкий нам XVIII век дает в руки проверенный материал. И что же?
Закономерности в следовании гриппа за ходом активности нашей звезды выражены настолько четко, что нет в них никаких сомнений, хотя два одиннадцатилетних цикла солнечной активности и не сопровождались вспышками болезни. Та же картина и в истекшем веке – восемь периодов из девяти сопровождались эпидемиями гриппа.
Естественно, что ученый в продолжение всех следующих за 1915 годом лет после каждого из полученных им интересных данпых считал для себя обязательным публиковать результаты работы.
После первого шага на этом неизведанном пути он делал новые шаги, все более уверенные и более твердые.
Если в его первом, необычайно смелом по мыслям и доводам докладе, выдвинувшем гипотезу связи солпцедеятельности с земной биосферой, была столь понятная дань пылкого юноши и умозрительным построениям, и вдохновенным догадкам, навеянным увлечением древними рукописями и поэзией античных авторов, то в последующих работах первое место занимает строгое сопоставление фактов.
Это сопоставление было настолько далеко от здравого смысла – Солнце и болезни! – что люди, знакомившиеся с трудами ученого, повергались в изумление. Не надо забывать: работы Чижевского выходили хоть и не в столь далекие от нас 20-е, 30-е годы, но как то время в науке отличается от нашего!
Сейчас, отправляя космические корабли в запланетные путешествия, ученые чутко прислушиваются к «пульсу» Вселенной. Сейчас для ученых не секрет, что потоки заряженных частиц, рождаемых вспышками на Солнце, – серьезная опасность при полетах человека в космическом пространстве. Ни один полет не может состояться без учета «поведения» Солнца, исследования космического излучения. Но тогда люди были так далеки от космоса!
Доказательство связи Солнца и Земли, проявляющейся в зависимости биосферы от солнцедеятельности, поражало своей «несуразностью».
В лучшем случае о работах ученого молчали. Но чаще всего их встречали ничем не прикрытой насмешкой: с ума сойти! Пятнышки на Солнце и
