Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг

Император

(второму)

Как, кроме храбрости, приятностью манерИзвестен ты –  то будь наш первый камергер.Не легкий это труд –  главою быть придворных,Чьи ссоры вечные мне портят слуг покорных.Уменьем ты своим всем покажи пример:Будь друг властителя и всех придворных сфер.Первый камергерГотов последовать совету я благому:Всем добрым помогать, но не вредить и злому,Прямым быть, не хитря, спокойным –  безо лжи;Мне только, государь, доверье окажи.Дозволь –  о пире том я пару слов прибавлю:Пойдешь ты ко столу –  я таз златой поставлюИ кольца подержу, чтоб, руки освежив,Ты светел был, как я твоею лаской жив.ИмператорПоложим, думаю теперь я лишь о деле.Но пусть! И радости ведут к высокой цели.

(Третьему.)

Будь стольником моим –  и пусть мой птичий двор,Охоту и всю дичь блюдет твой строгий взор!Смотри, чтоб кушанья любимые при этомИмел я осенью, зимой, весной и летом!СтольникГотов себя морить строжайшим я постом,Пока не будешь сам доволен ты столом;И мне и поварам твой стол –  предмет ухода,Дабы приблизить даль, ускорить время года;Но иностранных блюд и прихотей пустыхТы враг! Ты любишь вкус здоровых блюд, простых.Император

(четвертому)

Так снова к пиру речь склонилась неизбежно!Тебя, мой юный друг, всегда любил я нежно:Будь виночерпием. Наш погреб снаряжайИ лучших вин его запасами снабжай;Но сам умерен будь; служа забавам разным,Не дай увлечь себя при случае соблазнам.ВиночерпийВерь, государь: твоим доверием почтен,Вмиг станет юноша, как зрелый муж, умен.Готовясь к празднеству, буфет и залу нашуС великой роскошью я пышно разукрашу,Из злата и сребра сосудов всю красуРасставлю, а тебе бокал я поднесуВенетского стекла: в нем вкус вино пленяетВдвойне и никогда притом не опьяняет;Иной увлекся бы тем свойством, но хранимУмеренностью ты еще верней, чем им.ИмператорТеперь, в сей важный час, всё слышали вы сами,Что собственными вам поведал я устами.Хоть императора слова всего важней,Но, чтобы утвердить значенье их прочней,Указ мы издадим. Вот кстати подоспелаРука, которая оформит это дело.

Входит Архиепископ-канцлер.

Когда доверчиво ключом замкнется свод,То знаем мы, что дом века переживет.Четыре князя здесь. Мы разобрали дружно,Что для порядка нам двора и дома нужно;Теперь, чтоб царством всем на славу управлять,Тебя прибавлю к ним: тогда вас будет пять.Всех прочих выше быть должны вы без сравненья,И ваши потому расширю я владеньяЗа счет других князей, покинувших меня.Их земли верным дать решился твердо яИ позволяю вам их расширять наследством,Покупкой, меною –  законным всяким средством –И пользоваться всем, что по закону вамК землевладельческим относится правам.Пусть каждый из князей в своих владеньях судит,И апелляции на этот суд не будет.Оброк и подати пусть платит вам народ;Монета, соль, руда –  пусть вам дают доход.Так благодарность вам свою я выражаю:Почти до царской вас я власти возвышаю!Архиепископ-канцлерБлагодарим тебя, наш повелитель! НамТы силу дал и тем себя усилишь сам.ИмператорЕще и высшим вас я правом наделяю:Для царства я живу и жить еще желаю,Но от житейских дел задумчивый мой взглядК пределу грозному склоняет предков ряд.Расстаться с милыми и мне ведь рок присудит!Тогда ваш долг –  избрать преемника: пусть будетСвятой короной вновь увенчан государь,И мирно кончится, что бурно было встарь.АрхиепископС достоинством в душе, с осанкою смиренной,Склонились пред тобой властители вселенной.Пока кровь верная по жилам льется в нас,Мы –  тело, воля –  ты, и свят нам твой приказ.ИмператорИ навсегда все то, что даровал вам разом,Желаю утвердить я письменным указом.Свободны вы во всем, свою имея часть,С одним условием, чтоб не делить ту власть.Введите майорат, чтоб не было сомненья:Пусть старший сын всегда наследует именья.АрхиепископЯ на пергаменте твой изложу указ:Пусть счастьем будет он для царства и для нас!Пусть в канцелярии тот документ составятИ к подписанию потом тебе представят.ИмператорЯ отпускаю вас, чтоб вы наединеЗначенье дня сего обдумали вполне.

Светские князья уходят.

Архиепископ

(остается и говорит с пафосом)

Не канцлер и не князь –  архиепископ нынеСтоит перед тобой в отеческой кручине:Опасность видит он и о тебе скорбит.