Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг

ФалесГомункул горит: обольщенный Протеем,Он яркий, чарующий свет издает.То признак могучего к жизни стремленья.Мне слышатся робкие стоны томленья, –Он хочет разбиться о блещущий трон…Сверкает, блестит, разливается он!СиреныВсе волны проникнуты чудом огнистым;Дробясь, они искрятся пламенем чистым,Сверкают, колышутся, плещут огнем;Тела засияли во мраке ночном;Все море великое пламя объяло.Хвала же Эроту: он жизни начало!Слава морю и волненью,Волн с огнем объединенью,И огню и вод разливу,И свершившемуся диву!Всеобщий хорСлава кроткому зефиру!Слава тайн подземных миру!Славу вечную поемВсем стихиям четырем!

Действие третье

Местность перед дворцом Менелая в Спарте

Входит Елена в сопровождении хора пленных троянок с Панталис, предводительницей хора, во главе.

ЕленаХвалой одних, хулой других прославлена,Являюсь я, Елена, прямо с берега,Где вышли мы на сушу, и теперь ещеМорской живою зыбью опьяненная,Которая с равнин далекой ФригииНесла нас на хребтах высоких, пенистыхВ родные наши бухты –  Эвра[35] силоюИ милостью великой Посейдоновой.А там, внизу, царь Менелай, с храбрейшимиИз воинов свое прибытье празднует.Прими ж меня приветливо, высокий дом!Воздвиг тебя, на родину вернувшися,Отец мой Тиндарей у склона славногоХолма Паллады; здесь я детство видела.Ты всех домов спартанских был роскошнее,Когда в тебе, играя, с Клитемнестрою,С Поллуксом братом я росла и с Кастором.Приветствую и вас, о двери медные!Когда-то вы навстречу распахнулисяГостям –  и вот, один из многих выбранный,В вас Менелай явился женихом моим.Откройте их! Спешу теперь исполнить яПриказ царя, как долг велит супружеский.Одна войду я! Сзади пусть останетсяВсе то, что вкруг меня кипело буреюПо воле рока! С той поры как вышла яОтсель во храм Цитеры, беззаботная,Чтоб долг священный свой свершить, и схваченаБыла фригийским дерзким похитителем,Да, с той поры –  увы! – свершилось многое,О чем так любят люди все рассказыватьИ что услышать тягостно несчастному,О ком молва, разросшись, стала сказкою.ХорУжель презришь, царица цариц,Свой дар почетный, благо из благ?Славнейшим ты счастьем владеешь одна:Из всех величайшею славой красы.Герою предшествует имени гром,Затем он и горд.Но даже упрямец склоняет челоПред всепокоряющей силой красы.ЕленаДовольно! Царь, супруг мой, вместе плыл со мнойИ к городу вперед теперь послал меня;Но что в душе замыслил он –  не знаю я.Супруга ль я, царица ли по-прежнемуИль жертвою паду я гнева царскогоИ злой судьбы, терзавшей долго эллинов?Добыча я, но пленница ль –  не ведаю.Судьбу и славу, двух красы сопутниковСомнительных, двусмысленно бессмертныеМне предрекли; и даже на пороге здесьЯ чувствую их грозное присутствие.На корабле смотрел супруг невесело;Он на меня лишь изредка поглядывалИ слова мне приветного не вымолвил,Как будто мне недоброе готовил он;Когда ж, войдя Эврота в устья тихие,Земли родной ладьи его коснулися,Промолвил он, как будто Богом движимый:«На брег морской отсюда выйдут воины,Устроить их на время тут останусь я,А ты ступай по берегу священному,По берегу Эврота плодородного.По низменной равнине направляй конейВ долину ту, горами окруженную,Где прежде было поле плодоносное,А ныне Спарта, город мой, красуется.Прибыв туда, поди в высокий царский домИ там сбери служанок, мной оставленныхС хозяйкою, разумной старой ключницей.И пусть тебе покажут все сокровища,Которые отцом моим накопленыИ мной в войне и мире увеличены.Конечно, ты увидишь все в дому моемВ порядке, ибо должен царь, придя назад,Имущество найти свое нетронутым,На том же месте, где его оставил он:Не смеет раб менять того, что сделал царь».ХорО, пусть богатства сладостный видТвои утешит очи и грудь!Златые запястья и блеск диадемПокоятся гордо в надменной красе.Но стоит, царица, тебе захотеть,И все –  налицо;И вступит –  о диво! – в неслыханный спорС алмазом и златом твоя красота.ЕленаИ дальше так сказал мне повелитель мой:«Когда же там в порядке все осмотришь ты,Треножников возьми ты, сколько надобно,Сосуды все священные, которыеНужны жрецу, когда обряд свершает он,Котлы и чаши, также блюдо круглое;Воды налей ты из ключа священногоВ высокие кувшины; приготовь ещеТы дров сухих из дерева горючегоИ острый нож, со тщанием отточенный.О прочем же сама должна подумать ты».Так он сказал и в путь затем послал меня.Но что хотел он в жертву принести богамИз всех земных созданий –  не сказал он мне.Здесь тайна есть; но больше не забочусь я:Известно все бессмертным лишь, которыеСвершают то, что в сердце их задумано.Добром ли, злом ли смертным то покажется,Сносить должны покорно всё мы, смертные.Нередко жрец, подняв секиру тяжкую,Над жертвою склоненной заносил ее,А опустить не мог: была помехоюРука врага иль близость Бога вечного.