Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина
Таким образом, отношения общества и знахаря далеко не всегда благополучные. Причины этого видятся в замкнутости, непонятности поведения и практики лекарей, а также в традиционных представлениях о болезнях как явлениях потустороннего мира.
Однако это не все сложности, возникающие у знахарей в силу специфики их деятельности. Мы уже отмечали, что «знающие» в большинстве своем считают себя православными. Но и с Церковью отношения у них складываются весьма проблематично. Собственно, для Церкви тут проблемы, по сути, нет: с момента своего возникновения она однозначно не приемлет любые формы магии и колдовства, включая лечебные. Однако и она, и знахарство в ходе истории претерпели ряд культурных изменений. В первую очередь это, конечно, касается целительства – оно утратило многие языческие формы, в полной мере воплотив известное русское двоеверие. Современные знахари в своей практике используют церковную утварь и молитвы. И сама Церковь в наши дни гораздо мягче смотрит на многие вопросы. Тем не менее ее неприятие знахарства не изменилось.
Мои информанты-знахари настаивали на различении знахарства как угодного Богу действия, направленного на добро, и колдовства как греховного занятия (например, порчи). Стоит отметить, что представления о добре и зле тут довольно размыты. Под злом обычно понимаются действия, наносящие ущерб жизненным силам человека или домашнего скота, нарушающие его «судьбу» («приворот», «отворот», несчастные случаи). Добро же представляется знахарям как исправление и восполнение жизненных сил, «судьбы». Тем не менее по большому счету только этические нормы определяют различение колдунов и знахарей, поскольку навыки, используемые приемы и особенности магического восприятия мира различаются несущественно. Так, известно, что лекарь может не только помочь, но и наказать (привлечь неприятности магическим способом) обидевшего его человека, а лица, неодобрительно называемые колдунами или ведьмами, способны также лечить.
С точки зрения христианина, ситуация с колдовством проста – оно однозначно неприемлемо. Однако со знахарством дело обстоит куда сложнее: внешний атрибут благости, доброжелательства ближнему привлекает многих ищущих избавления от житейских напастей. Но общеизвестно отрицательное отношение Церкви к знахарству, в целом считающей его разновидностью колдовства. При этом сложное отношение самих знахарей к колдовству стало, на наш взгляд, одной из причин, почему священники, сталкиваясь в своей практике со знахарями, отнюдь не спешат отлучать их от Церкви или совершать иные жесткие действия, хотя проводят достаточно тщательное исследование природы целительского дара и характера лекарской практики. Например, отец Василий (Кулаков), игумен Свято-Троицкого Николаевского мужского монастыря в поселке Горные Ключи Приморского края, в 2010 году предложил одной знахарке получить благословение своего целительского дара у архиепископа, на что она не только ответила отказом, но и усомнилась: «Откуда мне знать, что он не грешнее меня?» Такой ответ, по мнению священника, свидетельствует о грехе гордыни, и, следовательно, эти способности к магическому исцелению – не от Бога. Фактически ответ знахарки говорит о ее невоцерковленности, поскольку означает непризнание духовного авторитета Церкви в лице ее иерарха (архиепископа). Более того, по словам отца Василия, практически все люди, обладающие сверхчувственными способностями и применяющие их для лечения, рано или поздно приходят к заключению, что «в них, несомненно, действует некая сила, и эта сила не от Бога. Они вынуждены выбрать – и чаще всего выбирают эту силу, поскольку она связана с их мирской славой, от которой они в большинстве случаев не могут отказаться».
Демон. Иллюстрация К. Изенберга к повести М. Лермонтова, 1897 г.
Российская национальная библиотека
Подобный случай показан в очерках священника А. Шантаева: женщина, занимающаяся целительством и объясняющая свои способности даром от Бога, попросила о проведении таинства соборования ввиду тяжелой болезни. В ходе беседы она проявила признаки надменности, повышенную двигательную активность, а в конце «подобно затормаживающей пластинке, заговаривала все более низким и более густеющим, вязким басом». Иными словами, она продемонстрировала явные, с точки зрения священнослужителя, признаки одержимости бесами.
Один из основных признаков знахаря – обладание магическими способностями («даром», «силой» или «энергией»), а также особое чувство переживания своего предназначения, острая тяга к лекарским занятиям (чем-то похожая на зов шамана), без которых невозможно настоящее целительство. Часто это чувство понимается знахарем как некая сила, управляющая его жизнью: «Вот мой сын этого не хочет, но оно есть само по себе. Видя, как человек страдает, он берет и поможет ему. Он может». Многие знахари утверждают, что их способности – тяжкая ноша, поскольку они нередко «берут на себя» болезнь пациента и «пропускают все через себя». Знахарская практика лишает их досуга; кроме того, некоторые из них болеют после посещения «бессильных» пациентов, отдавая им свою жизненную энергию. Однако для Церкви такое управление жизнью человека некой силой требует ответа на вопрос о природе этой силы. Так, святой Феофан Затворник утверждает: «Тому, кто говорит, что при нем всегда находится серафим, велите сделать испытание сему серафиму, именно… верует ли он в Господа Иисуса Христа, и крестное знамение пусть положит на себя. В Отечниках так пишется, – и ангелы коих пытали сим образом, хвалили пытавших». Строго говоря, компетентный ответ может дать только человек, обладающий благодатным даром различения духов. А это весьма редкое явление даже среди христианских подвижников, не говоря уже об обычных людях. Ввиду этого целительские способности знахарей в большинстве случаев рассматриваются как искушение бесами.
По словам некоторых знахарей, они, беспокоясь о состоянии своей души, молились о том, чтобы Бог забрал у них способность к врачеванию, «если она не от Бога». Такое отношение вполне согласуется с позицией Церкви: дар исцеления относится к разряду благодатных, поэтому его передача по наследственной линии (именно как благодатного дара) крайне сомнительна. Знахари же свои способности часто именно наследуют, поэтому для Церкви вопрос, что именно они наследуют, остается открытым.
«Ангел Рублёва». Миниатюра из Евангелия Хитрово, конец XIV в.
Российская государственная библиотека
Тот факт, что способности к врачеванию у знахаря остались, еще не означает их богоугодность. Кроме того, преподобный Исаак Сирин говорит об опасности подлинных благодатных даров даже для святых подвижников: «Если делаешь доброе пред Богом и даст тебе дарование, умоли Его дать тебе познание, сколько подобает для тебя смириться, или приставить к тебе стража над дарованием, или взять у тебя его, чтобы оно не было для тебя причиною погибели. Ибо не для всех безвредно хранить богатство».
В личных беседах знахари нередко утверждают, что они получили благословение на свои занятия. Вот что говорит протоиерей Р. Мороз: «Часто эти деятели
