Принц и квакерша - Виктория Холт

— Что бы это могло значить?» Он казался ей очаровательным, прекрасным в своей невинности. Он был словно дитя — не запятнанное миром, быть может, такое же, как она сама. Она была на много лет старше него — на шесть, семь, а то и на восемь — но между ними возникла связь, родство душ, не ведающих суетного мира. Они были словно двое детей, взирающих на жизнь через стеклянную дверь: они видели её, но ничего о ней не знали. Ханну предостерегали против похотливых мужчин; по правде говоря, она не раз ловила на себе их взгляды. Дядя не мог защитить её от этого; она была слишком привлекательна, а он не мог запереть её в одинокой башне до тех пор, пока не подыщет ей мужа-квакера.

Но здесь было иное. То было чистое обожание невинного мальчика, который был младше неё на годы — и к тому же был принцем. Более того, однажды ему предстояло стать королем.

Немудрено, что она чувствовала себя совершенно растерянной.

***

Когда Джейн вышла замуж и уехала к мужу на Кокспур-стрит, Ханна почувствовала себя покинутой. Поскольку мистер Х. был всего лишь подмастерьем, Джейн могла поселиться вместе с ним в доме его хозяина только в качестве прислуги. Так она оставила службу у Уилеров и перешла в дом мистера Беттса, резчика по стеклу на Кокспур-стрит.

Мистер Уилер решил, что новая служанка им не нужна. Ребекка уже достаточно подросла, чтобы выполнять мелкие поручения по дому, и ей было полезно приучаться к труду; Джордж мог бегать по мелким делам лавки; к тому же в доме было три здоровые, работящие женщины: его жена Лидия, сестра Мэри и племянница Ханна. Так зачем ему тратиться на прислугу?

Теперь Ханне не с кем было поболтать о пустяках — легкомысленно, но так приятно. До неё, конечно, дошло известие о смерти принца Уэльского; и это заставило её осознать поразительный факт: юный мальчик, с которым, как ей верилось, у неё возникло тайное понимание, теперь сам стал принцем Уэльским. Всё это казалось настолько фантастическим, что она начала сомневаться, не вообразила ли она себе всё это. Принц, похоже, перестал бывать на рынке, и жизнь стала совсем унылой. Её дни скрашивали лишь походы за покупками на Ладгейт, где она порой задерживалась в бакалейной лавке, беседуя с сыном лавочника, Исааком Аксфордом. Аксфорды были такими же квакерами, как и они сами, так что деловые связи между семьями были естественны. Ханна догадывалась, что Исаак почти влюблен в неё; он был на три года младше и пока не имел возможности жениться, но она и не желала идти за него. Было время, когда она полагала, что дядя сам устроит её брак, и Исаак казался подходящей партией; в конце концов, будучи лишь племянницей процветающего торговца бельем, она не могла рассчитывать на такое же завидное приданое, какое дядя даст собственным дочерям.

Ханна пыталась представить себе замужнюю жизнь в бакалейной лавке на Ладгейт-хилл, и эта картина её не привлекала. Исаак ей нравился, но лишь самую малую толику. И всё же, если бы не те пронзительные взгляды юного мальчика, она, возможно, вполне охотно приняла бы его предложение.

Джейн навещала её, приходя с Кокспур-стрит, и молодые женщины подолгу сидели в комнате Ханны, глядя на рыночную площадь.

Замужняя жизнь принесла одно разочарование, признавалась Джейн. Жилось ей ничуть не лучше, чем до свадьбы. Миссис Беттс была хозяйкой добродушной, нестрогой и вполне приветливой, но денег вечно не хватало.

А когда живешь в самом сердце Лондона, видишь знатных дам и господ в их каретах и портшезах, спешащих на балы, банкеты и в театры, невольно начинаешь тяготиться своей участью — особенно если ты красивее многих из этих размалеванных, разодетых в шелка, парчу и сверкающие камни созданий.

Джейн тряхнула своей хорошенькой задорной головкой и заявила, что была дурой, когда так поспешно выскочила замуж. Ей казалось, что у неё могли быть и другие возможности, и теперь она боялась, что мистер Х. так и останется вечным подмастерьем, ибо у него нет денег, чтобы открыть собственное дело.

А что же Ханна — Ханна, которая была настоящей красавицей? Неужели она так и проведет все свои дни в квакерском чепце и сером платье, не имея и шанса явить миру свою прелесть?

Ханна лишь улыбалась на ворчание Джейн. Ей было отрадно снова иметь возможность поболтать с подругой.

ПУТЕШЕСТВИЕ В ЗАКРЫТОЙ КАРЕТЕ

Вдовствующая принцесса Уэльская находилась там, где ей более всего нравилось быть: в обществе своего дорогого лорда Бьюта.

Такой красавец! Такой умница! Что бы она делала без него? Теперь — больше, чем когда-либо, ведь она была еще далеко не стара, а с тех пор как бедняга Фред скончался, ничто не мешало им быть вместе.

Её любовник и её дети — в этом была вся её жизнь.

— Дорогой Джон, — говорила она, — я как раз спрашивала себя, что бы я делала без тебя.

— Какая чудовищная мысль. С чего бы тебе об этом спрашивать?

— Потому что мы всегда боимся потерять то, что ценим превыше всего.

— Если ты и потеряешь меня, то лишь по собственной воле, ибо я по своей воле тебя не покину.

— Ах, дорогой Джон. Какое счастье ты мне даришь! Как ты думаешь, о нас много сплетничают?

— Что бы мы ни делали, сплетен не избежать, так что…

— Так что мы можем с тем же успехом их заслужить?

Они рассмеялись и обнялись.

— Старик вряд ли вправе нас упрекать, — заметила она.

— Его величество упрекает всех и каждого, так какая разница, если он доберется и до нас?

— В его-то годы! Подумать только, ему пора бы уже оставить подобные приключения.

— Возможно, он и оставил бы, да признаться в этом не желает.

— Помню, когда еще была жива моя свекровь, он писал ей из Ганновера о Вальмоден. Спрашивал совета, как ему лучше её соблазнить! А его отец с теми двумя своими нелепыми женщинами — одна высокая и тощая, другая коротышка и толстуха. Над ними весь свет потешался. Джон… я боюсь за Георга. Боюсь, что он пойдет в них, и если он пристрастится к женщинам…

— Это было бы вполне естественно. Клянусь, скоро он и сам задумается о том, чтобы завести любовницу.

— Но Георг — другой. Он не похож на своего отца, на деда или