Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина
Гадание. Г. Семирадский. 1867 г.
Wikimedia Commons / Частная коллекция
Исследование магических аспектов народной культуры: «колдун» и «знахарь» как феномены народного сознания
Анализ рассмотренных выше подходов к типологизации «знающих» в современной отечественной антропологии показывает, что ни один из них не универсален: легко найти примеры, противоречащие той или иной классификации, или случаи «вкрапления» элементов разных типологий в работе одного автора. Следует также учитывать, что все выводы сделаны на основе полевых материалов, отражающих специфику различных районов бытования магической традиции, с чем могут быть связаны и различия в наименовании «знающих». На четкости классификаций, особенно в случае доминирования каузального (причинного) объяснения различия колдуна и знахаря, сказывается и противоречивость ситуации, когда магические практики объясняются с использованием инструментальной и теоретической базы естественных наук, отрицающих само существование магии.
Однако, независимо от объективной реальности магических воздействий, колдун, знахарь и другие «знающие» – феномены жизненного мира традиционной культуры. Иными словами, мы можем «вынести за скобки» вопрос о том, существуют ли знахари в самом деле, обладают ли они какими-то реальными магическими силами или нет – в традиционной культуре они безусловно существуют и воздействуют как минимум на сознание, мировосприятие людей, живущих в данной культуре. Представления о колдовстве, магических силах природы, отраженные в традиции, задают своеобразную «матрицу» осмысления мира и отдельных событий, выбора жизненных целей и ценностей или, наоборот, объектов избегания и опасностей. В этом смысле исследование феномена «знающего» в народном сознании во многом сводится к выявлению этих общезначимых характеристик и способов их соотнесения тому или иному конкретному человеку. Такой подход (феноменологический) совершенно естественно предполагает сочетание определений различий в типах «знающих» по функции (функциональное объяснение) и намерению (интенциональное объяснение).
Иными словами, для решения вопроса о том, как образ колдуна или знахаря существует в жизненном мире традиционной культуры и как связывается с конкретным «знающим», необходимо строить типологию по его функциям как персонажа традиционной культуры и конкретного члена социума, а также по его помышлениям, волевым и нравственным стремлениям, определяющим его жизнь и характер отношений с обществом.
Сложность понятия «колдовство» для этнографа отражена в специальной литературе: «Колдовство… также чародейство, волшебство, волхование и т. д. Термин с широким и не вполне отчетливым содержанием… под колдовством обычно понимается религиозная практика, направленная на достижение различных целей с помощью сверхъестественных сил». Неопределенность этого понятия связана со следующим.
1. «К колдовству принято относить явления, существовавшие в различных исторических условиях, имевшие неодинаковую социальную роль, занимавшие разное место в религиозной жизни народа…»
2. «Термин “колдовство” носит оценочный характер. Начиная с глубокой древности под колдовством понимали совершение обрядов, не нашедших себе место в официальных культах и потому в значительной степени противостоявших им. Обычно колдовство или отдельные его виды считались несущими в себе зло и порицались».
3. Нередко колдовство и магия отождествляются: «Очертить границы [колдовства] чрезвычайно трудно. Способы, которыми совершается колдовство у разных народов, настолько разнообразны, что определить, в чем специфика действий колдуна, непросто. Противопоставление колдовства официальным культам – едва ли не единственный признак колдовства, выделяющий его в особое явление в области религиозной деятельности человечества»[154].
В описаниях магических ритуалов и социальной направленности практики «знающих» отчетливо просматривается этическая составляющая их воли. Как отмечалось, колдуны способны не только «портить», но и лечить, знахари – бороться с болезнями и «насылать» их; а значит, направленность действий «знающего» зависит лишь от его воли, его осознания возможности / невозможности совершать те или иные ритуалы. Но главное: «Колдуны для сельского мира – нарушители социальных и религиозных норм, и, напротив, нарушители этих норм часто приобретают репутацию колдунов»[155]. При этом: «Знахари пользуются уважением в деревенской среде, хотя и подозреваются в сношениях с нечистой силой, но отнюдь не считаются продавшими ей душу. Сами они подчеркивают свою приверженность христианству»[156]. Иными словами, ключевым фактором идентификации человека как колдуна или знахаря выступают направленность, цель его деятельности и то, как этот замысел воспринимается обществом.
Обращает на себя внимание разнообразие наименований знахаря у славян. Так, они могли строиться по его главным функциям: обладать магическим знанием (знахарь и т. п.), ворожить (ворожейка, ворожильщик и т. п.), лечить людей (ладильщица, лекарка, лечейка и т. п.), воздействовать на пациента с помощью заговоров (шептун и т. п.), трав (травница), лечить от укуса змей (гадер, гадерка). Считается, что знахарь исцеляет людей и скот, но «специализируется» на болезнях, полученных в результате колдовства (порчи, сглаза) и испуга. Знахарь мог заниматься и лечением только одной болезни (детской бессонницы, змеиного укуса или др.). В славянских языках довольно много однокоренных лексем, которые могут обозначать как знахаря, так и колдуна и их занятия (знахарь, ворожбит, чапник и др.)[157].
Некоторые исследователи не согласны с тем, что оппозиция «колдун / знахарь» прямо коррелирует с противопоставлением злой и доброй воли. Так, А. Б. Мороз утверждает: «Это деление вполне искусственно: что на пользу одному, то на вред другому, – как тут всем угодить? Поэтому и говорят про всех, что они знают, а уж кто что (или на что) знает – это уже другой разговор»[158]. (Здесь вспоминается разговор с одной из наших информанток, отказавшейся сделать «присушку» на чужого мужа для сохранения семьи. Такое действие оправдано традицией и подкреплено нормами христианской морали. Однако заказчица ритуала была обижена, поскольку, вероятно, с ее точки зрения, знахарка поступила по отношению к ней несправедливо.) Исследователь уверен, что «само это разделение – на злых колдунов и добрых знахарей – в большей степени существует в сознании далеких от традиционной культуры современных городских жителей. Сами же носители традиции, напротив, обычно не проводят такого различия»[159]. Конечно, оценка действий колдуна и знахаря, которую дают традиционная культура и современные горожане, может различаться. Однако стоит отметить, что традиционная культура порой не просто признает объективную реальность добра и зла, а даже персонифицирует их.
Например, по поверьям, аист очищает землю от гадов и прочей нечисти, истребляет жаб, в которых обращаются ведьмы, и, как истребитель змей, является противником дьявола и символом Христа[160]. А в ночь на День святой Анны (матери Богородицы, 9 (22) декабря) в Болгарии (южные славяне) ловили мух и сжигали их в огне очага или свечи, веря, что тем самым уничтожают ведьму[161].
В различении колдуна и знахаря, как мы говорили, немалую роль играет не только волевая направленность действий самих «знающих» и их самооценка, но и нравственные установки и интересы окружающих, которые, например, в
