Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Ларч, подвинься! — Лумери протиснулась под стенку к последнему свободному стулу. — Знакомьтесь по-настоящему. Его зовут Ларч, и он, вообще-то, не голодный. Но он всегда голодный, так что спасибо, что угостил его. Ты выступаешь с этим номером?

— А вы артисты? Я должен был угадать! Пёс у вас очень непростой, настоящий партнер, а какой дар вживания в образ! — обрадовался парень. — Будем знакомы, Ларч, — он пожал лапу пойнтеру, тот засмущался и тихо гавкнул. — Моё имя Традион. А ваше, юная госпожа?

— Лумери. И можешь говорить мне «ты».

— Благодарю. Можно узнать имя моего коллеги?

— Корелимон. Я вовсе не чревовещатель. По крайней мере, до тебя мне далеко.

— А с чем вы выступаете?

— С разными сценками и простейшими трюками. Правду сказать, мы только начинаем, ещё е развернулись. Лумери здорово поёт, к тому же она — великая дрессировщица, ты сам видел! А на мне музыка и мелкие организационные вопросы. Ты раньше выступал? У кого? С чем?

— Совсем недавно работал в большом шапито, — Традион помрачнел, вовсе не собираясь хвастать. — Сейчас я на мели. Показывал забавные пародии. Я говорю на разные голоса, передразниваю птиц, зверей, копирую музыкальные инструменты.

— Человек-оркестр?

— Вроде того. Но ещё разговорник, импровизатор. Говорю с публикой и сам с собой, смешу людей. Жонглировать могу, знаю акробатические трюки… всего понемногу. Всё, что требуется для пародиста и чревовещателя. Был на подхвате у других артистов.

— Почему ты не выступаешь с куклой? — спросил Корелимон. — Не всегда тебе подвернется такой смышленый пёс. Нужен постоянный собеседник!

— Уж лучше невидимка, палка, зеркало — что угодно! Любой воображаемый партнер и призрак живее куклы, — возразил Традион. — В конце концов, можно играть с тенью!

— Из династии?

— Сам по себе. С детства влюбился в цирк, сбежал из дому. До последнего случая не жалел об этом.

— За что тебя выгнали? — в лоб спросила Лумери. — Не верю, чтобы кто-то захотел потерять такого артиста! Ты можешь быть «звездой», даже гвоздем программы, один держать публику сколько угодно долго! Что ты сделал плохого?

— Ох… по крайней мере, я ничего не крал, никого не убил, и не срывал представления! — кисло ответил Традион.

— За пьянство? — придирчиво допытывалась девочка.

— Нет, — парень смотрел прямо, отвечая главе артимы. Корелимон правильно разгадал этот взгляд.

— Женщина?

— Вроде того, — чревовещатель отвел глаза и спрятался за кружкой. — Дурацкая история… Я не хочу навязываться, но вы могли бы испытать меня. Вдруг пригожусь? Мне предсказали, что я лишусь работы из-за женщины, но зато следующую работу мне найдет собака!

— Врёшь! — засмеялся Корелимон, маскируя волнение, возникающее, как только он слышал о предсказаниях.

— Чистая правда, — Традион не улыбался. Его настоящий голос был негромким, с легкой хрипотцой. — Я не поверил, а потом думал, нет, в сыщики не пойду! Или полицейский пёс укажет на меня, и по его наводке мне светит отработка штрафа, если не каторга!

— Что же ты мог такого натворить, чтобы попасть на каторгу? — удивился Корелимон.

— Да мало ли! Кто поручится за своё будущее? Как знать, куда повернет твой флюгер? От внешнего ветра зависит.

— Послушай, не сочиняй о предсказании. Для нас это серьезно.

— У тебя тоже было?

— Было, — кивнул Корелимон. — Поэтому я отличу обман. Не шути так.

— Какие шутки, — уныло вздохнул парень. — Послушайте, тогда судите сами. Мне нечего скрывать, ведь всё уже сбылось.

Ларч навострил уши, все собеседники безработного артиста приготовились слушать удивительную историю.

Глава 18

.

— Сразу, как начался сезон первых весенних ярмарок, то шапито, где я работал, расположилось в одном северном городке. Думали, простоим там не меньше недели, а то и целый месяц, если повезет. На равноденствие туда съехалось множество мелких театров и балаганов, так что на главной площади едва хватало места всем. Но мы радовались, встречая коллег. Чем больше зрелищ на празднике, тем дольше один зритель будет кочевать из шатра в шатер, смотреть и слушать разные программы. Тем дольше сможем простоять в городке, и сборы будут больше!

В тот день я помогал натягивать купол шапито. Когда мачты уже стояли крепко, а купол был натянут, так что звенел, директор отпустил нас отдохнуть перед вечерним представлением. И поглядеть вокруг, что интересного привезли другие артисты.

Сейчас даже не вспомню, что я видел. Потому что всё перекрыла небольшая, но высокая, как дымовая труба, красная палатка предсказательницы. Едва глянул на вывеску, вошел туда, время будто остановилось. Не помню, сколько я там сидел, что было до и после, стряхнул это наваждение уже только к вечеру, когда выступал перед публикой.

— А что она тебе сказал? — Лумери широко раскрыла глаза и слушала с чуть приоткрытым ртом.

— Старуха? Впрочем, чем больше вспоминаю, тем страннее она мне кажется. Была ли она старухой? Мы привыкли думать, что сгорбленные гадалки с хищным носом обычно не молоды, но эта… Нос у нее был крючком, как клюв, на голове — пёстрый платок, но кожа выглядела очень бледной и гладкой, другого слова для ее лица и рук, кроме «мраморные» не подберешь. Пожалуй, это редкость в таких палатках. А темные глаза горели насмешливо, в них отражались огоньки свечей. Она была худой, куталась в шали и нависала над столом, но правду сказать, я не мог толком разглядеть ее, как ни старался. Я сам актер и понимал, что вижу образ для клиентов, а что за ним? — Традион бессильно развел руками.

— Может, тебе всё это показалось в неверном свете?

— В палатке не было темно. И любое освещение на фоне красных штор не отбрасывает бледные тени! Ее тонкое лицо светилось, как молодой месяц. Между нами стоял черный полированный стол. Я достал серебряный таврик, но предсказательница велела мне сесть напротив и для начала дать ей руку.

— Предсказание вперед, плата потом, — проскрипела она. Я понял, она меняет голос. И точно, когда она всмотрелась в мою ладонь, она закрыла глаза и заговорила совершенно другим голосом. Не могу описать, это был музыкальный шепот, но в своих мыслях я слышал ее слова в полную силу, и прекрасный глубокий голос пел, а не говорил.

— Дорога ведет