Дела домашние - Ульяна Каршева

Подготовка к операции шла споро и организованно, так что вскоре Коннор задумался о другом, глядя на беспомощное тело на столе. Сначала — смутная мысль о Селене, которая сейчас в Тёплой Норе деловито бегает по хозяйству. А от Селены — к тому, что… Надо ли узнавать о Крисанто то, о чём мальчишка-эльф сам не хочет говорить? Может, они, Трисмегист и он, Коннор, в этом похожи на Больдо? Так бесцеремонно вторгаться в тайники памяти новичка, который знает о семье, но не хочет, чтобы знали о ней чужие… Жаль, не время спросить о том у эльфа-философа.

Пространство над пациентом мягко заволновалось: задействованные в операции обеззараживали будущие раны Крисанто.

Начали с головы. Если детали в конечностях могли подождать, то внедрённое в голову могло вот-вот нанести непоправимый вред мозговому веществу.

Немного посомневавшись, Коннор всё же решился узнать хоть что-то. Но при условии, что не расскажет никому об узнанном. Пока не разрешит Крисанто. Ну, или если ситуация будет располагающей… Мальчишка-некромант медленно и обстоятельно отразил лежавшее на столе тело. Обстоятельно — потому как особое внимание уделил той самой пентаграмме, которую увидел заранее.

После чего встал и спокойно вышел, унося на себе изумлённый взгляд Трисмегиста. Тот пока находился в таком положении, что даже спросить не мог ни о чём. Что и было на руку Коннору.

Он вышел, шагнул было по коридору дальше, но услышал глухие голоса из-за одной из дверей и вспомнил, что Нейша навещала Флери. Остаться в коридоре — попасть в неприятные обстоятельства, когда тебя могут прервать на самом остром моменте. Коннор огляделся и быстро миновал все комнаты до конца коридора. Попробовал открыть самую последнюю дверь. Легко. Вошёл — и, не оборачиваясь, заблокировал дверь, чтобы не отвлекали. Мало того — заблокировал и самого себя от поиска другими.

Если Трисмегист сказал, что он чего-то не понимает; если сказал, что не может добиться желаемого, то уж ему, не такому опытному и не взрослому, тем более нужна сосредоточенность. Единственная настройка: он создал нить от себя к комнате, где сейчас шла операция. Как только она закончится, Коннор выйдет из изучения пентаграммы и поспешит к Крисанто, чтобы тот был спокоен: мальчишка-некромант сдержал своё слово — он рядом.

Пришлось сесть на кровать, благо без постели. Ссутулиться и для опоры прислониться к стене. Всё. Он больше не Коннор. Он Крисанто, который через… три, две, одну секунду откроет глаза в войну.

Краем памяти промелькнула страница из дневника Трисмегиста. Кажется, там было написано: «Я вышел в войну».

А его в войну выкинуло.

Нет, сначала было что-то тёмное — настолько, что поначалу Коннор решил, что он попал в беспамятство Крисанто. Но какие-то секунды — и он услышал странные слова:

«Запоминай так, чтобы даже в темноте разглядеть всё необходимое. Ходи во тьме, словно ходишь по самым светлым помещениям! И запоминай расположение всех анфилад так, будто находишься в собственной комнате. Это твой родовой дом, передающийся тебе по наследству. Ты должен знать его до последней пяди в любом из коридоров».

…Не сразу понял, что кто-то обучает Крисанто видеть в темноте, без света. Коннор ещё еле усмехнулся: это почти десятилетнего-то! Или ему тогда уже одиннадцать было?

А потом улыбка пропала. Крисанто обманывал! Он учился магии!

Коннор словно сделал шаг, отступая от чужой темноты, в которой находился. Всплеск эмоций ничего не даст. Надо разобраться… Открыл глаза в коридоре, глядя на входную дверь в комнату — и не видя её. Пришёл в себя. Успокоился. Кивнул себе: всё правильно: мальчишка-эльф пытался утихомирить боль, которую причиняли телу детали киборга, и все силы перенаправлял на болезненные места, после чего… Трисмегист сказал бы — выгорел… Коннор даже проверил себя, послав во внутреннюю библиотеку запрос: «Выгорание мага». Ответом был шелест страниц и подтверждение, что есть такая книга, да ещё за авторством самого Трисмегиста.

Ладно, с этой книгой он разберётся позднее.

Сейчас надо узнавать ответы на вопросы, которые он для себя поставил, ожидая операции Крисанто.

Снова выход в прошлое мальчишки-эльфа.

«Да, это лестница. Не просто шагай по ней — запоминай количество ступеней и их ощущение. Чтобы в следующий раз понял, куда именно ты выходишь».

Крисанто-Коннор медленно поднялся по высокой лестнице.

«Открывай дверь».

«Отец, я не нашёл ключа».

«Ты забыл, где он висит».

«Нашёл!» — ликующе обрадовался Крисанто, а Коннор затаил дыхание: он взял период жизни за минуты до войны. Неужели Крисанто сейчас откроет дверь — и…

Скрежет явно старинной двери — по ощутимой почве. Значит, эта дверь на улицу. Дверь, которую давно не открывали. Наверное, это старинный замок, в котором есть уголки, забытые из-за невостребованности… Коннор перестал дышать.

Скрежет заглох.

«Что здесь происходит?» — тихо спросил голос взрослого.

Нет, не тихо, а приглушённо. Чуть ли не шёпотом, который трудно разобрать в грохоте взрывов и свисте пуль!

Что-то грохнуло совсем близко.

«Отец!»

«Закрой… дверь…» — пробился сквозь грохот голос умирающего.

«Я закрыл! Закрыл! Оте-ец! Не умира-ай!»

Судя по всему (сжавшийся от напряжения Коннор едва дышал), мальчишка-эльф остался с погибшим отцом вне тех помещений, которые они изучали. Тело оказалось слишком тяжёлым для тогдашнего Крисанто?.. Он остался на улице, стрелявшей, громыхавшей взрывами…

Коннор резко схватился за висок. В глазах Крисанто-его полыхнуло. С трудом удержался в сознании, когда мальчишка-эльф свалился, и его безвольное тело покатилось по наклонной плоскости, по ощущениям — по колючему дёрну.

Тьма. Не та, в которой отец учил сына. Другая. В которой не было жизни. Крисанто ранили? Потом тьма начала не то чтобы светлеть, а скорее — наполняться обрывками света. Очень тусклого. Это чувствовал Крисанто. И вместе с ним — Коннор.

Перед глазами потемнело. Лежал Крисанто лицом вверх. Значит… Кто-то наклонился над ним. Коннор облизал пересохшие от горячего дыхания губы. Вампиры… Нашли мальчишку. Момент истины: скажут ли они, зачем им Крисанто?

«Поднимай. Придёт в себя — допросим, найдём дверь. Там нам никто не помешает…»

Обрывков сознания хватило, чтобы понять: Крисанто не ответил ни на один вопрос вампиров. Помогла пентаграмма в солнечном сплетении, которой вампиры, не слишком много занимавшиеся магией, просто не заметили… И Больдо пожал плечами и решил попрактиковаться в том, в чём Трисмегист был мастером. А что такого? Есть поневоле покорная тушка раненого мальчишки-эльфа. Есть пример для подражания — почти