Дела домашние - Ульяна Каршева
В комнату Флери она и впрямь вошла одна. Как будто вчера и не уходила: он лежал на кровати, обложенный старинными книгами.
— Привет, — сказала она. — Ты как?
— Боль мне сняли ещё вчера, — ответил мальчишка-эльф — как ей показалось, с трудом оторвавшись от одной из своих книг. — Нейша, ты представляешь! Мои родители были артефакторами!
Она присела на край его кровати.
— То есть артефакты создавали? — спросила она, вспомнив блестяшку в волосах той волчишки, а потом по инерции вспомнив, как Флери ещё в Северном приюте пытался делать из скудных камешков, собранных во время прогулок, и других материалов фигурки из картинок в книгах такой же скудной приютской библиотеки.
— Точно!
Кажется, Флери всё-таки заметил её странное, смятенное состояние, но понял его по-другому. Закрыв книгу, он сказал:
— Если тебя будут учить магии, тебе сразу могут сказать, какова твоя специализация. А если хочешь пораньше узнать, можно спросить у Коннора.
— Почему у него?
— Он, в отличие от других, очень хорошо видит личное пространство любого существа. Во всяком случае, так мне сказали.
— Покажи картинки, — попросила Нейша, склоняясь над книгой.
Она смотрела на страницы с картинками, любовалась украшениями, которые на деле являлись магическими артефактами, а сама всё думала, что знаменитый здесь Коннор почему-то часто выглядит слишком грустным. Или это она так впечатлилась его одинокой фигурой у окна?..
Глава 12
Мальчишка-некромант не грустил. Уж он-то точно не испытывал того лирического чувства, которое в нём увидела Нейша.
Внутренняя сосредоточенность — вот чем была его «грусть».
Он готовился (морально — сказала бы Селена) к тому, что ему вот-вот придётся «рухнуть» в мир прошлого — в мир, в котором началось вторжение машин.
Несмотря на всю свою деликатность, Коннор решил: если Крисанто, пусть из необходимости, стал наглым и почти беспринципным, он, Коннор, тоже уподобится ему. Оставлять видимое сиротство Крисанто безвестным он не собирался. Если тот хотел, чтобы мальчишка-некромант присутствовал при операции, Коннор начал планировать всё, что сам хотел узнать о новичке.
Не только настоящее имя Крисанто.
Вспомнилось, как когда-то неизвестный ему Ивар добивался узнать, зачем семья Коннора ехала из города в пригород.
Теперь и мальчишка-некромант жёстко продумывал стратегию входа в вынужденный сон Крисанто, но глубже…
Он хотел узнать, почему Крисанто оказался в пригороде, когда в него ворвались машины. Кто из взрослых был рядом и почему не помог мальчишке-эльфу. Каким образом вампиры из лаборатории Трисмегиста (положа руку на сердце, мальчишка-некромант был уверен, что лаборатория, по сути, принадлежала именно Трисмегисту) вдруг решили, что второй спасённый подросток тоже подходит для…
Для чего? Больдо знал, что Трисмегист собирается сделать из Коннора хранителя награбленных вампирами книг и артефактов. Зачем же ему понадобился Крисанто? Что или кого хотели сделать вампиры из него-то?
…Он не сразу понял, что открылась входная дверь в гостиную деревенской школы. Но повернулся, когда всколыхнулось пространство. Из Тёплой Норы Колр и Трисмегист несли верхнюю часть кровати, на которой лежал Крисанто. Бернар суетливо открывал им двери. Мальчишка-эльф быстро повернул голову — заметил выступившего от окна вперёд Коннора. Лицо Крисанто исказилось странной гримасой — не привычной злобой, чем-то иным. Но и благодарности, что мальчишка-некромант пришёл, чтобы поддержать его, не было.
Трисмегист шагал последним. Он тоже взглянул на Коннора. Мальчишка-некромант шагнул было к ним, но эльф-философ быстро качнул головой. Отрицательно. И Коннор остановился, выжидательно глядя на лестницу к «палатам» Бернара. Кажется, Трисмегист собирается спуститься, и лишь затем Коннор может подняться на время операции к Крисанто.
Он вернулся к окну. Слабое любопытство, что именно скажет ему Трисмегист, заставило отвлечься от дум о мальчишке-эльфе… Примерно представлял: вот невольные носильщики вошли в комнату, дверь в которую вновь открыл им Бернар. Вот осторожно опустили верхний матрас, благо тонкий и жёсткий без постели, на приготовленный для операции стол. Вот Трисмегист безмолвно отпрашивается у чёрного дракона и Бернара и выходит в коридор. Коннор неторопливо подошёл к лестнице и начал подниматься.
Эльф-философ уже шёл навстречу. На лице недовольное выражение не то недоумения, не то раздражения. Сошлись ближе к лестнице.
— Коннор, нет ничего хуже слишком многого знания, — спокойно сказал Трисмегист.
— И в чём это «хуже» выражается? — бесстрастно спросил мальчишка-некромант. Он уже понял, что Трисмегист предпринял какую-то попытку — что-то сделать для Крисанто… или для себя.
— Я постарался узнать его имя. Настоящее. И выяснил, что у мальчика двойное дно, — развёл руками эльф. — Мало того что он оказался пациентом Больдо, так у него на уровне солнечного сплетения внесена миниатюрная пентаграмма! Она скрывает не только его имя, но и что-то ещё. И это делал не Больдо!
— Почему вы так думаете? Что не Больдо? — насторожился Коннор.
— Пентаграмма… скажем так, очень изящная и настолько тонкая, что её содержание сложно рассмотреть.
— Чего вы хотите от меня?
— Ты видишь иначе, — напомнил Трисмегист. — Ты тоже многое знаешь, но твой взгляд — это не я. Ты иначе можешь распорядиться знаниями в ситуации, когда я пытаюсь что-то увидеть по-своему.
— То есть вы думаете, что во время операции Крисанто его тайны так и останутся тайнами? Он не раскроется даже сейчас?
— Ты же понимаешь, Коннор, — серьёзно сказал эльф, — что пентаграмма будет во время операции в любом случае хранить его тайны.
— Простите, Трисмегист, за пустой вопрос: как вы думаете, Больдо видел эту пентаграмму?
— Нет, — категорично сказал Трисмегист. — Если бы видел, мальчик не жил бы. Потому как вампир постарался бы удалить её… вместе с мясом. Он бы решил, что она нанесена только на кожу. Он был грубым магом, он был примитивистом. Он бы даже не подумал, что, несмотря на свои размеры, пентаграмма распространяет своё влияние на всё тело Крисанто.
— Хорошо. Я буду иметь это в виду. Колр тоже принимает участие в операции?
— Да.
Они вошли в комнату, в которой Крисанто уже спал наведённым сном, а Бернар с помощью Колра обезболивал его тело. Примерившись к ситуации, мальчишка-некромант далеко обошёл «операционный» стол и, взяв заранее прихваченный табурет, сел так, чтобы тело Крисанто видеть чаще — пусть вынужденные хирурги и будут постоянно закрывать его от глаз наблюдателя. Сел у окна. Перед макушкой головы новичка.
«Любопытно, что имел в виду Трисмегист, предлагая мне смотреть
