Дела домашние - Ульяна Каршева

— Нейша, я здесь!

Девочка-эльф, выдохнув с облегчением, заспешила к ней. Опять оглянулась на Мускари, который был смешлив порой из-за мелочи, так что сейчас едва удерживал смех, глядя на Космею, воздевшую к небесам глаза. И тут же опустившую, потому как Нейша виновато сказала:

— Я только хотела узнать, где можно найти Синару.

Мускари фыркнул и отвернулся, сжимая кулаки, чтобы снова не рассмеяться.

Девочка-некромаг улыбнулась удивлённой его движением Нейше и объяснила:

— Синара побежала в детскую гостиную, чтобы кое о чём договориться с Моно.

— А кто это — Моно? — озадачилась девочка-эльф.

— Это малыш-тролль, — тут же обернулся к ней Мускари.

Нейша, изумлённая до последней степени, медленно выговорила:

— О чём может договариваться Синара, эльф-полукровка, с… троллем?

Парочка некромагов переглянулась, и Мускари снова отвернулся, трясясь от смеха.

— Понимаешь, Нейша, — подбирая слова, начала объяснять Космея, отводя глаза от своего друга и тоже с трудом удерживаясь от хохота, — Синара хочет, чтобы чудовище, живущее на чердаке, сожрало всех обитателей дома по одному, а Моно хочет, чтобы оно сожрало только злого старого дедушку. — Полюбовавшись на открытый рот Нейши и её округлившиеся глаза, девочка-некромаг сжалилась: — Моно почти каждый вечер устраивает кукольные спектакли в детской гостиной. Ему нравится, когда в сюжете есть семья, которая живёт, ссорится, мирится. Когда в ней происходят всякие события. Синара обожает его сказки! Но. Есть одна особенность. Она ко всему прочему обожает, когда в его сюжетах появляется какое-нибудь чудовище. И она любит, когда оно врывается в дом из погреба или с чердака, чтобы кого-нибудь съесть. Она просто говорит Моно, что хочет такого поворота в сюжете, а Моно продумывает этот поворот так неожиданно, что она потом с нетерпением ждёт, как появится чудовище и каким образом оно будет гоняться за обитателями придуманного ею дома.

— Да? — растерялась Нейша.

— Приходи через полчаса в детскую гостиную — увидишь всё своими глазами.

— А вы? — с сомнением оглядываясь на успокоившегося Мускари, спросила девочка-эльф. — Вы смотрите его… спектакли?

— Я побаиваюсь — признаюсь честно, — вздохнула Космея. — А вот Мускари готов каждый вечер сидеть там. Да и среди других наших старших любителей Моновых страшилок много.

— А дети потом как? Ну, спят? Без кошмаров?

— У наших деток крепкие нервы, как говорит Селена, — хмыкнула девочка-некромаг. — Больше волновались после поездки на настоящий спектакль, когда нам показали легенду о прошлом нашего государства. Но волновались из-за самой поездки.

— Тогда я… — Кажется, Нейша хотела сказать, что пойдёт в детскую гостиную, к Синаре, но вдруг спохватилась: — Простите, а вы не видели Орнеллу?

— По-моему, она шла к Пригородной изгороди, — ответил Мускари. — Хочешь познакомиться с ней ближе? Вы ведь обе из Северного?

Нейша что-то пробормотала себе под нос и, вздохнув, заторопилась к изгороди.

— Познакомиться ближе? — задумчиво повторила Космея, глядя ей вслед. — По-моему, было что-то о том, что Нейша избила Орнеллу, чтобы забрать её силы…

— Ну, думаю, не передерутся же они у нас! — легкомысленно засмеялся Мускари. — Тем более Орнелле покровительствует Ирма!

— Не знаю, не знаю… — покачала головой девочка-некромаг, глядя на плохо видную в вечерних сумерках изгородь.

…Орнелла и в самом деле стояла у изгороди. Только смотрела не вдаль, а чуть набок — на близкое пейнтбольное поле, на которой уже начался матч среди взрослых.

— Привет! — запыхавшись, сказала Нейша и встала рядом, шагах в трёх, тоже опершись локтями на верхнюю жердь и с опаской посматривая то на серебряных драконов, которых видела с трудом, то на девочку.

Орнелла обернулась и чуть не шарахнулась от неё.

— Не убегай, Орнелла! — быстро попросила Нейша. — Я хочу извиниться и объяснить тебе, почему я так в Северном приюте с тобой… — И замолчала, не зная, как мягче назвать своё деяние…

— Договаривай… — процедила сквозь зубы Орнелла.

Нейша не вполне расслышала того, как именно ей предложили продолжать. Главным для неё стало объясниться и попросить прощения.

— Понимаешь, я бы не дралась в приюте. Но Крисанто умирал. И мы с Флери пытались найти для него силы, чтобы он выжил, — так же торопливо продолжала она, чуть не умоляюще глядя на Орнеллу. — Он столько для нас сделал! Мы просто были вынуждены помогать ему, а поскольку нас не учили магии, то приходилось выбивать силы из всех с… — она споткнулась. — С грубостью. Орнелла, прости нас.

— А что сделал для вас Крисанто? — медленно спросила девочка.

— Он не давал старшим бить нас и… Он продержался до времени, чтобы ты не прошла через то, через что пришлось пройти мне.

— Говори-ишь — он не дава-ал старшим би-ить вас? — растягивая слова, уточнила Орнелла. — То есть он-то вас в обиду не давал. А вы повторили со мной то, от чего он избавлял вас?

— Он умирал! — сорвалась Нейша. — Мы били детей от отчаяния! Это был тупик! Мы не знали, как справиться с его болью! А с тобой… с тобой — это ведь было только раз!

— Мне и этого раза хватило… — снова процедила сквозь зубы Орнелла — и на этот раз Нейша насторожилась, услышав в её голосе странные интонации. — Мне хватило, что ты мне потом даже не помогла встать. Что, пока я валялась в коридоре избитая тобой, ко мне подходили старшие мальчишки, чтобы меня… пощупать, а я не могла даже руку поднять, хоть как-то защититься от них. И мне здорово повезло, что на сборище мальчишек в коридоре прибежал охранник с дубинкой. Вовремя заметил, как много их вдруг собралось в коридоре. — Орнелла отвернулась к пейнтбольному полю и равнодушно сказала: — Ненавижу тебя.

— Я сама себя ненавижу… — прошептала Нейша и ушла, загребая ногами полёглые травы и палую листву.

…Орнелла развернулась, чтобы спиной прислониться к изгороди. И долго смотрела вслед Нейше, обдумывая, как именно отомстит своей обидчице. Оставлять просто так, без последствий, свою боль — и физическую, и душевную, она не собиралась. Слишком легко желала отделаться Нейша… Не глядя вниз, на свои руки, Орнелла разжала кулачок с крепко стиснутыми пальцами. В Тёплой Норе детей и подростков много. Трижды в день: в завтрак, в обед и в ужин — в столовую ходят группками и компаниями. В тесноте порой никто ничего не замечает… Вот тогда…

Орнелла смотрела на ярко освещённую деревенскую улицу, по которой носились дети со странными штуковинами в небе, которые назывались «змеями», хотя на змей точно не были похожи, а с её вытянутых пальцев, с ногтей, которые внезапно стали заострёнными, на землю редко-редко, но падали ядовитые капли. Перебор. Слишком много накопилось — после сдерживаемой ярости… Ничего. Ещё немного — и