Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская
Впрочем, благодаря профессору Гантару, вся компания уже знала, что в переулке, смежном с площадью Тени, находится дверь номер шесть. Скорее всего, Селван в обход проскользнёт туда. Где бы он ни хранил украденное, подземные ходы сократят путь к тайнику. Бабочка села на скамейку в тени. Она нарочно не оглядывалась, не искала ни сообщников, ни связного. Её компаньоны, разбившись на пары, с трёх сторон наблюдали за местом встречи, сами оставаясь в глухой тени.
Аванта каждую свободную минуту, пока они не выступали, не отпускала руку отца. Они всё не могли поверить, что снова вместе. Шакли, как всегда, нянчился с медлисом. Верена трясло в лихорадке, Сильф искал средство снять жар. Тень, как огромная почти прозрачная птица зависла над площадью-тёзкой.
— Папочка, вы оба так и не рассказали, какой гениальный план вытащил вас из подземелья среди ночи? Чем вы напугали охрану? Ты был ранен?
— С таким напарником, который схватывает всё на лету, это было нетрудно, — дрожь в голосе опального ученого сейчас подчеркивала иронию. — Я только намекнул, что у него могут быть последствия от яда — буйство, галлюцинации… мы не могли сговариваться открыто, я не мог объяснить, что хочу сделать. Верен словно читал мои мысли. Он отлично разыграл бешеную ярость, рычал, крушил всё в камере, разбил все лампы и дал мне время войти в образ жертвы. Я знал местечко на стене, где очень острый камень. Стоило немного задеть его головой, из поверхностного пореза хлынуло столько крови, что хватило разукрасить себя. Кроме того я поцарапал щеку, мочку уха, натер шею и запястья свинцовым карандашом, изображая синяки. И убедительно стонал, стоило лекарям до них дотронуться. Просветка показала, что глубоких ран у меня нет, но сотрясение мозга легко сыграть. А Верен продолжал нести бред, особенно, когда говорил с вами. Вот и всё. Он знал, что вы рядом и услышите, если нам повезёт.
— Мы его искали, точнее, ойра искала. Сильф многое чувствует, но без твоей помощи в темнице не нашли бы. А как найти в крепости тебя, я даже не представляла. Отец, неужели ты правда признал себя виновным и собирался умереть с позором? А если бы мы не успели?
— Дитя моё, — профессор погладил дочку по щеке. — Я будто вижу прекрасный сон… Главное, чтобы он не обернулся худшей пыткой, если ты снова исчезнешь. Да, я почти убедил себя, что ты не существуешь. Ничто за пределами Мерцающего острова, в большом мире для нас не существует по-настоящему. А без тебя, одному, ради кого мне бороться за своё доброе имя? Тем более, его защита оказалась не в моей власти. Я знал виновного, но ничего не мог доказать. Сейчас могу. Но ещё меньше собираюсь вмешиваться в дела круга магистров. Я для них уже умер.
— Не говори так, — Аванта крепче сжала его руку.
— Отчего же, в этом мой шанс на свободу. Я больше не считаю себя частью Мерцающего острова и его ученого круга. Новую жизнь, в которую я так старательно выталкивал тебя одну, мы можем начать вместе. Или ты… так и не простишь мне долгую разлуку? — Гантар с тревогой вглядывался в лицо дочери.
— Я слишком счастлива сейчас, чтобы объяснять, какие глупости ты говоришь, отец, — упрекнула его Аванта. — А ещё ученый мирового уровня! Скажи лучше, ты веришь, что мы сбежим? Нас ищут. Точнее, вас. Даже, думаю, Верена — больше, чем тебя. Это всё из-за ваших заговорщиков-контрабандистов. Тайный советник принёс сюда свою власть. И для него это личный интерес, а не по службе. Вероятно, служба для него совсем ничего не значит, он только использует должность и ресурсы тайной полиции в своих жестоких играх. Кажется, он даже убил своего предшественника.
— Это Верен тебе сказал? — удивился отец. — Да вы почти не говорили после нашего побега, ты всё время со мной… Отцовский эгоизм, дитя моё, страшная сила.
Аванта невольно улыбнулась. Разве важны сейчас её чувства, пока в любую секунду на них может наткнуться патруль? Мужчины такие смешные… Особенно те, кто поселился в её сердце. О чём они вообще думают?
— Сейчас он этого не говорил. Но Шакли тоже знает тайного советника. Они делились впечатлениями… И когда шакал узнал голос Фанбрана, мы уже знали, с кем имеем дело. Он явился сюда, чтоб поквитаться с давним врагом. Не совсем получилось. Теперь он рвётся отомстить за проигрыш. Верен обставил его и сбежал, прихватив ещё одного пленника. Он не забудет. Ты не знаешь, новый тайный советник не просто человек, он полудракон. У него армия шпиков и личная гвардия. Они найдут нас рано или поздно.
— Но если тому бавваону, что на нашей стороне, удастся обмануть их бавваона…
— Надеюсь, что удастся. Но что дальше? Пусть даже мы вернём украденное изобретение и сбежим с ним. Настоящие преступники всё равно останутся на свободе. Что мы можем сделать? Проследить за твоим бывшим учеником и угостить его одним из его ядов? Мы же не станем так рисковать? А что тогда? Они будут преследовать нас в любом уголке мира, называя преступниками. По-твоему, это справедливо?
— Моё дорогое дитя, — усмехнулся бывший профессор. — Нам нужно спасать себя, а не разоблачать контрабандистов. Они сами на чём-то попадутся и очень скоро. Они зарвались, считают себя хозяевами положения, и забывают как следует заметать следы. Я тоже думал, напишу письмо, приложу в нему деталь из нейзильбера, объясню всё, как было, и обвинения снимут… не могут не снять… Но твой друг убедил меня не разбрасываться страшным оружием. Пока веер смерти у меня, мои бывшие коллеги верят, что я сумею им воспользоваться. Они убедят в этом и тайную полицию. К нам не полезут. А сейчас это главное. Чтобы я мог защитить мою девочку, даже если ты теперь очень самостоятельная и больше не одинока.
— Я чувствую себя сейчас такой маленькой, — вздохнула Аванта. — Я очень люблю тебя, папа, но больше не верю, что ты — самый сильный, самый изобретательный и защитишь нас, что бы ни случилось. И я боюсь.
— Я тоже боюсь, доченька. Боюсь, что нас выследят или ход на верхушку белой башни станет неприступным, всего боюсь. Я больше не уверен своих силах, но зато видел в деле твоих друзей. Я верю в них, Амита. Никакой бавваон нас не достанет, пока мы вместе.
