У ночи много секретов - Данила Комастри Монтанари

— Это только один повод, Аврелий. Они найдут ещё тысячи других, лишь бы досадить тебе, — озабоченно заметил Сервилий.

— И сделали уже немало, — простонал управляющий. — Эмилии обвиняют тебя в подстрекательстве к мятежу из-за того, что ты установил статую Гая Мария на форуме Арелат в Галлии.

— Но это же памятник спасителя Рима, и он семь раз избирался консулом! — изумился Аврелий.

— Сейчас, во времена национального примирения, кое-кто может решить, что, чествуя ветеранов Мария, ты хочешь обидеть славных воинов Суллы, — объяснил Сервилий, хорошо разбирающийся в тонкостях политики.

— Я не собираюсь поддаваться запугиваниям! — выпрямился сенатор. — Это вопрос справедливости!

— И гордости, мой господин. С тех пор, как Аппий посоветовал тебе держаться от него подальше, ты словно с ума сошёл, вздумав заняться делом о наследстве. Хочешь показать, будто никто — ни Курии, ни Корнелии, ни Эмилии — не могут приказывать тебе, — рассмеялся секретарь.

— Не провоцируй хозяина, Кастор! Ты же знаешь, какой он упрямый… И словно этого мало, моя жена не может успокоиться из-за этого мальчика-раба, упавшего с инсулы, — посетовал Сервилий.

— Я пробовал найти его хозяина по имени на ошейнике, — покачал головой секретарь. — Но в списках вольноотпущенников, приехавших из Адрии, не нашёл никакого Адриатика, владеющего рабом по имени Тиберий.

— Получается, что этот ребёнок явился словно ниоткуда… — согласился Сервилий.

— И туда же вернулся. Всё, что осталось от него вот эта монетка… — с печалью заметил Аврелий, вертя в руках серебряную монету, отнятую у маленького раба.

— К тому же фальшивая, — заметил Кастор, едва взглянув на неё.

— Что-что? — насторожился сенатор.

— Довольно грубая подделка, мой господин, — с удовольствием объяснил александриец. — Посмотри, как плохо прорисовано лицо Цезаря, — уверенно продолжал он.

Никому не пришло в голову усомниться в его познаниях, поскольку среди занятий, в которых Кастор преуспевал в молодости, было и ремесло фальшивомонетчика. В этом благородном искусстве он был так силён, что обманул даже мстительных священников Амона-Ра. С другой стороны, именно в тот момент, когда из-за них он оказался в отчаянном положении, и познакомились хозяин и слуга…

— В прошлом бывало, что Монетный двор выпускал такие, — заметил Сервилий.

— Конечно, во времена гражданских войн, когда государственная казна была пуста и срочно требовались деньги, чтобы платить легионам, иначе они взбунтуются, — припомнил сенатор. — Тогда некоторые бессовестные консулы не постеснялись запустить в оборот фальшивые монеты, покрытые лишь тонким слоем серебра. Достаточно ненадолго опустить медную монету в расплав этого драгоценного металла, и можно быстро пополнить фонды, необходимые для войны. И неважно, что гражданам при этом приходится платить за модий[33] зерна двойную цену.

— Такие деньги, медные внутри и серебряные снаружи, не раз видели и в прошлом веке. А Ливий Друз даже добился от Сената одобрения чеканки фальшивых монет — по одной на каждые шесть настоящих! Драгоценного металла всегда не хватало, а сегодня это становится большой проблемой, потому что привычка к роскоши побуждает многих утончённых квиритов приобретать на Востоке много дорогих товаров… — уточнил Сервилий, указывая на подушки и шторы из шёлка, привезённого из далёких краёв по ту сторону Индии.

— Ничто не говорит о том, что за этой нелегальной чеканкой стоит монетный двор, — возразил Аврелий. Будучи дружен с императором Клавдием вот уже более двадцати лет, он отказывался верить, что тот способен допустить порчу монеты, лишь бы свести концы с концами. — И в любом случае, фальшивые они или нет, нужно понять, каким образом этот мальчишка завладел монетой, чтобы потом сразу же так глупо умереть. Может, стоило бы разобраться немного в этой истории…

— Напомню тебе, что ты уже обещал заняться другим делом, — заметил Кастор, опасаясь, что на него свалится дополнительная работа.

— Я и в самом деле намерен немедленно заняться поисками наследника, — подтвердил сенатор. — Сегодня вечером отправлюсь к Порцию Коммиану, а ты, Сервилий, постарайся заставить Коллегию авгуров официально ответить на мои вопросы.

— Авгуров? — переспросил секретарь. — Мой господин, ты ничего не узнаешь от этого сборища старых придурков, страдающих от искривления шеи из-за того, что они беспрерывно пялятся в небо!

Услышав такие святотатственные слова, набожный Парис, до сих пор уважительно молчавший, не выдержал и с возмущением заявил:

— Толкование полёта птиц — древнейшее искусство, которое всегда давало правдивые предсказания!

— Точно так же, как и предсказания оракула святых кур! — рассмеялся нахальный грек, имея в виду птиц, от аппетита которых зависели взгляды богов на деяния смертных. — А эти проклятые пернатые становятся всё капризнее. Последний раз, когда хозяину понадобился благоприятный ответ, мне пришлось кормить их лапшой с мёдом.

Возмущённый Парис опустил глаза, а Сервилий заметил:

— Авгуры любят окружать свою работу ореолом тайны, поэтому я очень сомневаюсь, что удастся расспросить их о чём-либо. Верховная жрица всё же могла бы поговорить с Юнием, его дочь — весталка, а сам он собирается жениться на бывшей верховной жрице.

— Оставим их! — решительно заявил Аврелий, на корню отвергая идею обратиться к жениху Нумидии, над дочерью которого он недавно посмеялся в храме Весты.

— Только и остаётся, что подкупить кого-то — высказался рассудительный Кастор. — Кто из них нуждается в деньгах?

— Оросий Петиний питает слабость к гладиаторам, и не только на арене, — с готовностью сообщил Сервилий. — Говорят, что мурмиллон[34] Урсус выудил из него целое состояние. Есть ещё Гай Анкарий, который проиграл в кости даже тогу, в которой ходит. Не говоря уже об Авле Випсании Приске, тому пришлось возвратить первой жене всё приданое, чтобы жениться на четырнадцатилетней девочке, которая перед этим была обещана его сыну… Все остальные вполне состоятельны, но трёх нам недостаточно!

— Значит, нужно к звону сестерциев добавить знак божественной воли. И об этом позабочусь я, мой господин, если, конечно, разрешишь мне добраться до вольера на Сакса Рубра[35], — предложил Кастор и, наверное, подробно раскрыл бы свои планы, если бы в этот момент в комнату не влетала воинственно настроенная Помпония.

— Вот вы где! И все готовы заняться поисками потерянного наследника! А кто подумает о гибели маленького Тиберия? Кто вам сказал, что его смерть никак не связана с самоубийством Катулла? Оба погибли, упав с высоты…

Аврелий в сильном сомнении покачал головой. Интуиция Помпонии оказывалась почти безошибочной, когда речь шла о тайных связях, пылких страстях и запретной любви, которую выдавали взгляды и едва заметные признаки. Но одно дело раскрывать любовные тайны, пусть даже императрицы, и другое дело — сопоставлять самоубийство авгура со смертью маленького несчастного раба.

— Фальшивая серебряная монета, несомненно, связывает эти два преступления! — с волнением произнёс Сервилий, всегда готовый поддержать супругу.

— Но храм Юноны