У ночи много секретов - Данила Комастри Монтанари
— Эй, тебе тоже досталась! — удивился секретарь, возвращая хозяину фальшивую монету. Аврелий в смущении посмотрел на неё, никак не припоминая, откуда она у него взялась.
— Ну, и что дальше, Кастор? Не тяни!
— Сегодня утром Юнилла вышла из задней двери Дома весталок. На голове вместо обычной белой накидки был капюшон, закрывавший пол-лица, и это сразу же насторожило Гайю. Она поспешила сообщить об этом мне. Я последовал за девушкой через остров Тиберина на другой берег реки, а там она исчезла в небольшом переулке за виа Аврелия.
— Мужчина, любовник… — решил сенатор.
— Ничего подобного, хозяин. Это оказалась астролог, гадалка, делающая предсказания по звёздам, некая Деянира. Согласись, что для весталки довольно необычно — обращаться к ней, тем более теперь, когда все эти пророчества в Риме под запретом.
— Ясно, что, несмотря на это, маги и гадалки продолжают как ни в чём не бывало практиковать своё искусство обмана, и вокруг них вертятся тысячи не облагаемых налогом сестерциев. Запреты совершенно бесполезны, пока существуют дураки, готовые их кормит
— На самом деле, похоже, Деянира не так проста, хозяин. В отличие от других, она не кидает кости и не гадает по руке, напротив, предпочитает окутывать свой обман неким наукообразием, утверждая, что, поскольку судьба пишется на небесах, чтобы узнать её, нужно математически просчитать положение зодиакальных созвездий в день рождения.
— Обычные вавилонские предания. Хотелось бы знать, когда, наконец, пройдёт на них мода! — скучая, посетовал Аврелий. — Коммиан говорил, что пропавшая служанка Катуллов тоже увлекалась астрологией…
— Вот именно, хозяин! — радостно подхватил Кастор.
— Не станешь ведь ты утверждать, что у Деяниры родимое пятно на правой щеке?
— Не стану. Однако, посмотрев на неё, я кое о чём догадался. Желая подчеркнуть тесную связь со звёздным миром, она нанесла на обе свои щеки астральные символы: на левой нарисовала растушую луну, на правой — солнечный диск.
— На правой, да? Спорю, что солнце ярко-красного цвета и достаточно большое, чтобы скрыть родимое пятно… Клянусь бородой Дионисия, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой!
— Тебе остаётся только лично убедиться. Я записал тебя на седьмой час вечера, когда все отправляются в термы и Рим практически пустеет…
— Отлично, Кастор! — воскликнул сенатор. — Мне понадобится твоя помощь. Приготовь какую-нибудь простую, но приличную одежду, какую мог бы носить слуга большой семьи… Нет, не такую, как у тебя, а как у нормального слуги, которому не придёт в голову опустошать гардероб хозяина.
— Я уже позволил себе позаботиться об этом. Вот смотри: одноцветная туника и плащ того ржавого цвета, который сводит к минимуму счёт из прачечной. А вот крепкая, но немного поношенная обувь и пара серебряных застёжек для одежды, ну просто чтобы не выглядеть совсем уж нищим. И учитывая, что идёшь к гадалке, может быть, найдёшь нужной и другую маленькую деталь… нет, вижу, она тебя не интересует… — покачал он головой, пересчитывая полученные чаевые, с его точки зрения, довольно скромные.
— Выкладывай! — проворчал патриций, добавив ещё одну монету.
— Примилла тоже побывала у этой гадалки некоторое время тому назад и купила одно из её чудодейственных средств…
— Если служанка Марния и гадалка Деянира одно и то же лицо, трудно допустить, что это случайность, — рассудил сенатор, переодеваясь в плебейскую одежду. — Иду сейчас же, а по дороге загляну к стражникам, может, у Муммия есть какие-нибудь новости для меня!
В седьмом часу Аврелий был уже на мосту Цестия и пробивался сквозь толпу, шедшую навстречу в термы Агриппы на Марсовом поле, где по воле дарителя любой человек, будь то римский гражданин, вольноотпущенник или раб, мог ежедневно бесплатно пользоваться большим общественным бассейном.
Каждый день ближе к вечеру весь Рим стекался в одно из многочисленных банных строений, превратившихся в самые настоящие светские салоны, где во время омовения встречались друзья, обсуждались сделки, решались вопросы усыновления, заключались браки и затевались разводы.
И каждый день во время посещения терм хаотичное движение в столице как будто замирало и с ещё большей силой возобновлялось ближе к закату, когда клиенты, разного рода прихлебатели и бездельники выходили на улицу, чтобы раздобыть себе приглашение на ужин.
На виа Тиберино толпа была уже не такой плотной, а когда патриций миновал дорогу, что вела к храму Доброй Богини, и вышел на виа Аврелия Ветус, на улице оставалось лишь несколько запоздалых прохожих.
Слева виднелись большие ворота городской пожарной службы в Трастевере. Возле них Муммий Вер отчитывал одного из своих подчинённых.
— Убери эту штуку с брони, Игнаций, ты ведь не на танцульки отправляешься! У пожарного, как и у легионера, форма является символом государственного порядка! Думаешь, варвары испугаются, если увидят легионеров, разряжённых наподобие ассирийских проституток? — разорялся придирчивый вице-префект, указывая на цветную ленту, которую молодой стражник, высокий, атлетического сложения парень с необычной белой прядью в рыжих волосах, посмел приколоть к своему кожаному панцирю.
Затаив дыхание, Аврелий неслышно прошёл мимо, желая убедиться, что переодевание сделало его неузнаваемым.
— Приветствую тебя, сенатор Стаций! — сразу же разочаровал его вице-префект. — А я тут устроил головомойку этому красавчику. Игнаций, конечно, молодец, ничего не скажешь, достаточно посмотреть на волосы, которые отросли у него там, куда год назад пришёлся удар ножом. И голова у парня отлично работает, но что касается порядка, то это просто наказание!
В устах Муммия подобная критика была серьёзной похвалой. Молодой человек улыбнулся, и вице-префект наградил его дружеским хлопком по плечу.
— Мне сообщили, ты нашёл хозяина того маленького раба…
— Не говори мне, что тебе удалось узнать что-то про Адриатика! — изумился патриций.
Муммий потупил взгляд, источая гордость изо всех пор.
— Ну, мы же всё-таки профессионалы! Знаешь Остию, не так ли? Так вот, к твоему сведению, Клавдий Цезарь велел замостить там площадь с портиками, рядом с четырьмя небольшими храмами — Венеры, Фортуны, Цереры и Надежды. И теперь там размещаются конторы судовладельцев, прибывающих туда со всех концов империи — карфагенян, ливийцев, нарбонцев…
— И адриатиков! — хлопнул себя по лбу Аврелий. — Вот почему я не мог найти хозяина Тиберия — вместо названия города, откуда он родом, нужно было искать судовладельца, рабом которого он был! Ты гений, Муммий!
— Ну на самом деле это идея Игнация… — и вице-префект с улыбкой указал на юношу.
— Я действовал как частное лицо, — уточнил молодой человек. — Труп обнаружили днём, так что заниматься этим делом должны были преторианцы, а не мы, но они, как ты знаешь, не очень-то к нам расположены.
Сенатор понимающе кивнул. Соперничество преторианской
