У ночи много секретов - Данила Комастри Монтанари
— Представляешь, сенатор, когда двоюродного брата Игнация, этого слабака, который мог наложить в штаны при виде горящей соломинки, уволили из нашей когорты, ему удалось поступить на службу к преторианцам. Там всех принимают! — объяснил Муммий, считавший такой переход в стан противника настоящим оскорблением.
— Зная его привычки, я несколько месяцев наблюдал за ним. За это время он дважды принял предложение пообедать и бесплатно наведаться в бордель, — продолжал Игнаций. — Удивляться не приходится — ты же знаешь, что за публика в преторианской гвардии!
— Думаешь донести на него? — вздрогнул патриций, обеспокоившись не столько судьбой негодяя, сколько самого стража огня: вряд ли начальство оценит его неподкупность, опасаясь невыгодного сравнения.
— На этот раз я только предложил ему выпить, — неуверенно произнёс Игнаций, косясь на своего сурового командира.
— Ужин сегодня, несколько монет завтра, и вот ты уже навсегда попался в путы коррупции! — заключил Муммий Вер. — На этот раз, Игнаций, я, так и быть, закрою на это глаза, если тебе удалось узнать что-то важное об Адриатике.
— Он несколько лет работал портовым грузчиком в Брундизиуме[75], но, видимо, занимался ещё какими-то неблаговидными делами, потому что быстро сумел скопить денег и выкупить себя из рабства. Как только это случилось, перебрался в Рим, тут следы теряются до той поры, пока его имя не всплывает при продаже девятилетнего раба Фетонита. О контракте нам известно, потому что ребёнок, захваченный где-то по ту сторону Истрии[76], прибыл в Рим уже больным и вскоре умер, после чего покупатель потребовал у продавца компенсацию.
Аврелий не слишком удавился: малолетние слуги были повсюду чем-то настолько само собой разумеющимся, что никому никогда даже в голову не приходило поинтересоваться их происхождением. Большинство из них появлялось на рабских рынках в результате бесчисленных войн, набегов и грабежей, когда римляне захватывали золото, брали в плен женщин и детей.
Худо ли, бедно ли, Адриатик пришёл к соглашению с потерпевшей стороной — с горожанином Порцием Коммианом.
Сенатор насторожился. Выходит, этот жизнерадостный весельчак и хозяин Тиберия были знакомы…
— А год назад Адриатик купил у Каллиппа из Ансиры нового раба по имени Тиберий, того самого, которого мы нашли возле инсулы в Субуре.
— Знаю этого обманщика, — усмехнулся Аврелий. — Надо будет навестить его на днях.
— И мне тоже, — присоединился вице-префект. — С тех пор, как мы поймали его на торговле крадеными вещами, Каллипп стал нашим осведомителем.
Муммий оказался просто кладезем сведений, и, в знак благодарности, сенатор сообщил ему о мастерской фальшивомонетчиков во дворе гончара Фронтея.
— О Гермес, не об этих ли нумми субаэрати идёт речь, которыми наводнён сейчас весь город? — удивился Муммий. — Как мы ни старались, так и не смогли узнать, откуда они берутся. Обычно нам быстро удаётся проследить этот путь, но сейчас кажется, будто поддельные монеты текут рекой со всех сторон, — заключил вице-префект, покачав головой, и Аврелий направился в переулок, где жила гадалка-астролог.
Две служанки провели его по небольшому коридору в дальнюю комнату. Не обычная тёмная, затхлая пещера, отметил Аврелий, входя, а чистое, хорошо побелённое помещение без всяких следов разного хлама, якобы создающего полу-мистическую обстановку, с помощью которой провидицы обычно стараются произвести впечатление на клиента.
О том, что тут занимаются гаданием, говорило множество карт звёздного неба, которыми был завален стол. За ним сидела женщина с льняной повязкой на голове и двумя симметричными знаками на щеках.
Да, это могла быть служанка Марния, решил сенатор, рассматривая солнечный круг на её щеке. По возрасту вполне подходила. Возможно ли, чтобы великий господин Случай оказал ему помощь, к тому же безвозмездно?
— Как, ты сказал, тебя зовут? — спросила женщина, в то время как более молодая служанка, изящная девочка лет десяти или даже меньше, протянула ему чашу с горячим вином.
— А я не говорил, как меня зовут, — улыбнулся Аврелий.
— Неважно, мне главное знать, когда ты родился, — высокомерно заявила провидица и внимательно осмотрела клиента, выискивая по одежде, жестам и выражению лица какие-то приметы его жизненных затруднений.
Аврелий сидел спокойно, сложив руки на груди, стараясь ничем не выдать себя. Каждый из них несколько мгновений оценивал друг друга. Оба жертвы, и оба — хищники.
— Накануне ноябрьских нон, — прервал молчание сенатор.
— Значит, когда солнце было в Скорпионе. Характер сильный, в подчинении живого ума.
Ответ гадалки не слишком отличался от обычного шаблона, принятого всеми другими обманщиками, отметил патриций. Сначала осыпают, вернее усыпляют клиента комплиментами, потом туманно указывают на какие-то трудности или испытания и заканчивают неизменными обещаниями самого что ни на есть светлого и безоблачного будущего, которого можно достичь с помощью ценных советов астролога, за что его, разумеется, следует вознаградить.
— Ты пережил опасности и страдания, когда над твоим знаком навис Сатурн, но теперь он счастливо соединился с Юпитером… — тараторила Деянира обычную астрологическую чепуху.
Но вдруг она умолкла: её взгляд упал на правую руку сенатора, на то место, где на фаланге указательного пальца остался след от перстня. Пытливый взгляд Деяниры быстро сопоставил эту деталь с аккуратными, чистыми ногтями и прекрасной стрижкой Аврелия, сразу же распознав работу отличного частного брадобрея.
Когда она снова заговорила, голос её звучал осторожно и проникновенно:
— Вижу большое богатство, власть, славу и деньги, деньги, деньги…
— Ты очень догадлива и могла бы стать отличным сыщиком! Я недооценил тебя, — засмеялся сенатор, разглядывая родимое пятно, которое проступало на щеке гадалки под рисунком, таявшим от тепла жаровни.
— Что тебе от меня нужно? — с подозрением спросила она.
— Прежде всего, скажи, что ты продала племяннице верховной жрицы?
Гадалка, похоже, облегчённо вздохнула, словно ожидала совсем другого, более щекотливого вопроса.
— Настой для того, чтобы найти мужа, — тотчас призналась она.
— Ладно, идём дальше. Мы оба знаем, что я — не слуга и ты не Деянира, а Марния, бывшая служанка Катуллов!
— Ну и что? Я — свободный человек, и у меня нет проблем с законом, — возразила она. — Я была рабой и делала только то, что приказывали! Случай с ребёнком Секунды не такой уж необычный. Сотни детей, рождённых служанками и проститутками, каждый день отправляются на свалку, и никто не возмущается. Так или иначе, судьбу этого несчастного создания предрешило расположение небесных светил. Никто не мог бы спасти его.
Ещё бы, ведь все верят в это шарлатанство, даже философы, кроме эпикурейцев. Но вернёмся к тебе.
