Море-2 - Клара Фехер
- Держу пари, что министр не даст вам разрешения.
- Почему не даст?
- Потому, что он сам не знает, какое нужно дать разрешение.
- Если он министр, то должен знать.
- Наверняка не знает. Я и есть министр, а мое министерство... ну, я не хочу сказать свинарник, чтобы не дразнить свиней.
Агнеш побледнела.
- И вы говорите такие вещи?
Министр улыбнулся.
- А что же мне делать? Вы даже представления не имеете, столько всего нужно ликвидировать, перестроить, изменить! Сам черт запутается в моих бесчисленных распоряжениях.
- Но мне-то что делать?
- На это я вам не отвечу. Я могу только сказать, что сделал бы я на вашем месте. Я пошел бы в ближайшую гимназию... Господин секретарь, ближайшая будет на улице Марко, не так ли? Пришел бы прямо к директору. Сказал бы: я была в министерстве, прошу вас созвать комиссию и немедленно принять у меня экзамены на аттестат.
- Спасибо, я так и сделаю.
Когда она выходила, ее нагнал секретарь.
- Барышня, я хочу вам кое-что посоветовать. Завтра в восемь утра приходите в гимназию Сент Ласло, прямо к директору, товарищу Миклоши, он очень порядочный человек. Я всех посылаю к нему.
На другой день в восемь часов утра Агнеш уже сидела в кабинете директора гимназии Сент Ласло. Директор оказался приветливым и предупредительным.
- Как же, мы каждый день принимаем экзамены. И сейчас принимают в учительской. Один сдает за пятый класс, один за седьмой, а один на аттестат. Прошу вас, пройдемте со мной.
Агнеш вспоминает, как она сдавала на аттестат в коммерческом. Учителя все в парадных темно-синих костюмах, а в середине в самом солидном кресле восседает председатель экзаменационной комиссии с большой бородой. Она вспоминает страх, сковавший ее тогда. Сейчас ничего похожего. На одном из учителей измятый плащ, на другом - свитер с высоким воротником.
Но экзамен такой же строгий и серьезный, как и прежде. Мужчина лет сорока пяти сидит за отдельным столом и в задумчивости покусывает карандаш. Он сдает на аттестат зрелости, делает перевод с венгерского на немецкий. «Фридрих Рюккерт - известный немецкий поэт...» Перед принимающими экзамен учителями сидит молодая девушка и приветливо улыбается. Для нее экзамен уже позади; только что у нее спрашивали материал за пятый класс гимназии, она ответила на «хорошо». Несколько экзаменующихся отвечают сейчас у доски, стоящей у края учительского стола. Агнеш остановилась на пороге, будто не в силах переступить его. Среди экзаменующихся она увидела Яноша Хомока, и ей тут же захотелось уйти. Но директор, идя за ней, вежливо приглашает ее следовать дальше.
- Пожалуйста, скоро ваша очередь, барышня Чаплар.
На доске - решение уравнения первой степени с одним неизвестным и целый полк дробей.
- Для того, чтобы разделить дробь на дробь, нужно числитель одной помножить на знаменатель другой и наоборот...
- Спасибо, решать пример не нужно. Я ставлю вам «отлично».
Яни Хомок оборачивается, стирает с ладоней мел и вдруг замечает Агнеш. Его охватывает чувство радости. Но уже в следующее мгновение ему становится очень горько, что он не видел ее после концерта в саду Карои... Он до того смутился, что не сообразил даже, зачем здесь Агнеш.
- Дополнительный экзамен по латыни и математике, - сказал директор. - Барышня зачислена условно на медицинский факультет, сегодня ей нужно представить свидетельство о сдаче. Примите у нее экзамены сейчас же.
Преподаватель латыни, высокий, совершенно облысевший мужчина, с улыбкой посмотрел на нее и сказал:
- Хорошо. Прошу вас перевести что-нибудь, ну хотя бы из Цицерона. Вы проходили его «Трактат о дружбе»?
- Да.
Агнеш взяла в руки мелок, оборвав с него обертку.
- Quid dulcius quam habere, quicum omnia audeas sic louqi tecum, -диктовал учитель. И Агнеш писала, переводила. «Что может быть лучше, если есть кто-то, с кем ты можешь говорить, как сам с собой».
- Верно, - кивнул головой учитель. - А теперь, пожалуй, с венгерского на латинский. «Тяжело было бы переносить горе, если бы не было таких, кому оно еще тяжелее, чем тебе».
«Adversas vero ferre difficile...» - писала Агнеш, и буквы ее казались неровными рядом с правильными, четкими цифрами и буквами Яни Хомока.
Директор, будучи сам преподавателем латинского языка, всегда был счастлив, если кто-нибудь безошибочно писал хоть одно предложение из Саллюстия или Цицерона. Теперь он с удовольствием смотрел на доску.
- Сколько чувств, сколько мыслей заключено здесь в нескольких словах! Какая глубина, какие страсти! Несколько слов о дружбе, которые стоят признания в любви.
Агнеш повернулась и заулыбалась. Глаза ее встретились со смеющимися глазами Яни.
Нет, экзамен был совсем нетруден. Еще один вопрос из Тацита, несколько строк из Горация. Пришел черед математики. Пример на логарифмы, вопрос из теории чисел. И комиссия объявляет, что Агнеш Чаплар сдала экзамены на аттестат зрелости в объеме гимназии.
- Если бы я ни в чем другом не ощущала освобождения, то непременно ощутила бы в этом... С десятилетнего возраста я мечтала о гимназии... - говорила Агнеш, когда они вместе с Яни спускались по лестнице.
- А я даже не мечтал об этом, - ответил Яни Хомок. - Человек мечтает только о том, что знает. Например, я никогда не мечтал об ананасе, потому что только сейчас впервые встретился с ним в учебнике естествознания для пятого класса.
- А сейчас хотели бы попробовать его?
- Бог его знает. Тарелке картошки с паприкой, пожалуй, обрадовался бы больше.
- Сейчас и я тоже. Но когда-нибудь... Знаете, Яни, я люблю смелые мысли. Я хочу быть врачом-исследователем... Я хочу ездить повсюду. Хочу увидеть пальмы, море.
- Я хотел бы, чтобы мне было с кем поговорить обо всем, как с самим собой.
«Quid dulcius quam habere...» - пришло в голову Агнеш, и она улыбнулась.
Они шли по направлению к площади Лайоша Кошута. На одном из перекрестков улицы Гонвед Агнеш остановилась.
- Вам в какую сторону?
- У меня есть время. Разрешите мне проводить вас?
Не глядя на Яни, Агнеш кивнула головой. Она смотрела на высокого молодого человека с темными волосами, который широкими шагами приближался к ним со стороны улицы Кальмана. «Неужели
