По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

Но партизаны были не удовлетворены: они могли бы сделать значительно больше, если бы у ник была взрывчатка, если бы их регулярно снабжали боеприпасами. Но взрывчатки не было, боеприпасы подходили к концу. И волей-неволей лезли в голову мысли, что лучше бы соединиться с каким-нибудь партизанским отрядом. Но где он, этот отряд? В народе говорили о партизанах очень много, но все это было слишком неопределенно.　

Ксении Батоговской в тяжелой ее молодости частенько приходилось батрачить в немецких фольварках, которых много было разбросано в этих местах. Там она и научилась свободно говорить по-немецки. Во время　оккупации этим умением она сама себе спасла жизнь и потом много помогала партизанскому отряду.　

Еще до того, как Дармостук появилась в Забунде, кто-то из фашистских прихвостней донес в гестапо, что Батоговская-де помогает скрывающимся в лесу советским солдатам и офицерам и даже дает им приют в своем доме. Быстрые в таких делах гестаповцы неожиданно прикатили на хутор в шести машинах — и прямо к дому Батоговских. Они, вероятно, рассчитывали застать кого-нибудь из окруженцев. Никого не застали, ничего подозрительного не обнаружили и все же загнали хозяйку вместе с четырьмя дочерьми в угол, угрожая им расстрелом. По их правилам подозрение, даже не подтвержденное, являлось достаточным поводом для убийства. Однако Ксения Батоговская и в эту минуту, глядя в глаза смерти, не растерялась, не показала испуга и обратилась к гестаповскому начальнику на хорошем немецком языке. «Это ошибка, — сказала она, — это клевета. На меня наговорили по злобе именно потому, что я умею говорить по-немецки». Она сумела так убедительно объяснить самонадеянному гестаповцу зависть людей, не знающих языка великой Германии, что он смягчился, отменил приговор, отказался от подозрения. Но все-таки двух дочерей ее фашисты забрали для отправки в Германию.　

Позднее по заданию партизан Батоговская не раз ходила во Владимир-Волынский к гебитскомиссару будто бы с жалобами и заявлениями. В это время находилось еще немало наивных людей, обращавшихся с жалобами к фашистскому начальству. Подолгу просиживая в приемной, Ксения слушала одинаково внимательно и разговоры жалобщиков, и разговоры немецких солдат. Гитлеровцы, уверенные, что их никто не понимает, не стесняясь, болтали между собой о чем угодно. Так узнала Батоговская и о сильном партизанском отряде, застава которого стоит в селе Березничи на Стоходе.　

Но узнать — это еще полдела, гораздо труднее связаться с далекой партизанской заставой, преодолеть громадное расстояние, не вызывая ничьих подозрений. И опять Батоговская помогла. Она сама была из тех мест — из деревни Деревок, расположенной как раз напротив Березничей, через реку. Она предложила послать туда свою восемнадцатилетнюю дочь Нину, будто　бы девушка хочет навестить родных. А с ней вместе пусть идет кто-нибудь из женщин-партизанок.　

Так и решили. Вместе с Ниной Батоговской пошла Шура Дорошенко. Сфабриковали документы, что они идут в деревню Деревок, Камень-Каширского района, к больной тете, и приложили печать, которую состряпал из простой картошины тот же Петро-киномеханик. Девушки выполнили поручение успешно и благополучно вернулись обратно к концу марта.　

Но когда понадобилось поднимать весь отряд, чтобы вести его на новые места, то оказалось, что это очень трудно. Отряд не был собран вместе, в одном лагере, иные так и продолжали жить в своих домах или на своих квартирах, не разлучаясь с семьями. Два раза назначали сбор, и два раза в указанное место явились не все, а только наиболее активные, оба раза одни и те же. Может быть, непришедшие побоялись покинуть семьи, может быть, недостаточно верили в успех предприятия — неизвестно, но их пришлось оставить. Тамара Винникова хотела бы идти, но у нее заболел ребенок. Ксения Батоговская тоже собиралась, но не могла: она нужна была в Забунде для связи. Предполагалось, что со временем за всеми оставшимися присланы будут проводники, чтобы и они могли снова присоединиться к отряду. А пока, не задерживаясь больше, отряд двинулся в тяжелый и трудный путь.　

…Недели через две на хутор Забунда явились фашисты и расстреляли Ксению Батоговскую и Тамару Винникову. Но мы узнали об этом много позднее.　

* * *　

Слушая историю Мусорского отряда, я невольно подумал, что мои собеседницы выдержали испытание, стали настоящими партизанами. Вот Казя — невысокая и по виду хрупкая женщина, которой пришлось бросить хату, оставить детей у сестры (отца у них увезли в Германию) и идти, идти, идти сквозь опасности и одуряющую усталость. Вот деревенская девушка Нина, заснувшая от усталости во время нашего разговора. Вот Шура Дорошенко — она, несмотря на эту усталость, и сейчас готова взяться за дело. О своей жизни до партизанского отряда она, между прочим, сказала такую фразу: «Стыдно людям в глаза смотреть — как долго я бездельничала». А когда я открыл свою планшетку, доставая записную тетрадь, она даже вздрогнула, увидев номер «Правды».　

— Дайте… дайте посмотреть!　

Я вынул и «Правду» и «Червоный прапор» — недавние номера.　

— Откуда вы их достали?　

Я не удержался от улыбки.　

— «Правду» мне прислал секретарь Ровенского обкома товарищ Бегма. Ему с самолета сбросили. А «Червоный прапор» они издают сами.　

— Как издают? Где? Кто?　

— Ровенский обком издает здесь, в тылу.　

— Стало быть, это верно, что секретарь обкома приехал?　

— А вы сомневаетесь?.. Приехал. Скоро он, вероятно, и в наших отрядах побывает, сами увидите. А пока, если не верится, читайте. — И я показал подзаголовок газеты: «Орган Ровенского обкома КП(б)У».　

— Нет, мы не сомневаемся, — ответила за Шуру Екатерина Георгиевна, — но ведь, значит… это даже как-то… значит, тут у вас — партизанская страна.　

— Не совсем. Но мы чувствуем себя хозяевами. Почти партизанский край.　

— Здорово! — вздохнула Шура, не отрывая счастливых глаз от строчек «Правды».　

* * *　

Долго и подробно беседовал я и с остальными мусорскими партизанами. Все яснее становилась картина, все нагляднее допущенная нами ошибка. И Черный писал нам, и Бегма в разговоре со мной настаивал, да и я сам прекрасно понимал, что, развертывая свою работу, мы должны продвигаться на запад, охватить всю Волынь, перекинуться за Буг по направлению ко Львову. Мусорский отряд был бы одним из важнейших этапов в этом движении, надо было только помогать ему и растить его. Он должен был дезорганизовать работу железнодорожной магистрали Владимир-Волынский — Львов и свести на нет влияние украинских буржуазных националистов в этих районах. Мусорские леса — самая подходящая база для партизан. Следовательно, отряд надо восстановить, вернуть пришедших к нам на старое место, усилив их более опытными бойцами, укрепив руководство.　

Так и сделали. Во второй половине апреля пятьдесят человек готовы