Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич

Парашютное дело комбат знал досконально. Еще в середине 30-х годов лейтенант Маслов стал помощником командира роты формируемой воздушно-десантной бригады. Этот новый род войск только зарождался. Ни у кого опыта не было. Молодой командир с охотой и старанием осваивал новую, сложную профессию десантника. Прыгал с парашютом. Со временем научился искусству десантирования ночью, с различных высот, в любых погодных условиях. Его заметили. Он стал командиром роты, коммунисты приняли его в свои ряды.　

Всякое новое дело кажется особенно сложным. Бывшему саперу мастерство десантника давалось тоже нелегко. Побеждали упорство и настойчивость да еще трудолюбие, которому он приучился с детства. А оно не баловало Степана.　

Рано лишившись отца, он с 13 лет батрачил на местных кулаков. В 18 лет Маслов ушел из родного дома. Сначала рубил лес на станции Тосно, а затем плотничал в Саблине (под Ленинградом). Вечерами учился, много читал. Свою дорогу в жизни прокладывал сам.　

В октябре 1930 года Маслова призвали в армию. Военная жизнь своим порядком и четкостью полюбилась ему. После первого же года службы он подал рапорт с просьбой направить его на учебу в военное училище. Окончив в 1934 году Киевскую объединенную военную школу, С. П. Маслов стал командиром саперного взвода. Вскоре он получил назначение в воздушно-десантные войска.　

Тревожное это было время. Уже полыхало пламя войны в разных уголках земного шара. Подстрекаемые мюнхенскими миротворцами, фашисты перекраивали карту Европы. Неспокойно стало и у границ нашей Родины. Вскоре начался советско-финляндский конфликт. Старший лейтенант Маслов добивается назначения на фронт. В должности начальника штаба 124-го отдельного инженерного батальона Краснознаменного Балтийского флота он получает боевое крещение. За отличие в боях Маслову досрочно присваивается звание капитана. В характеристике, подписанной командиром батальона 13 апреля 1940 года, отмечаются его волевые качества, энергия, решительность, инициативность и организаторские способности. Особо была подчеркнута весьма хорошая практическая и специальная подготовка молодого капитана.　

После окончания советско-финляндского конфликта батальон, в котором служил Маслов, дислоцировался на полуострове Ханко. Саперы строили укрепления, устанавливали морские дальнобойные артиллерийские батареи, вырубали в скалах складские помещения, лазареты, командные пункты. Нужно было спешить — грозовые тучи войны уже нависли над нашей Отчизной.　

Начальника штаба видели на всех участках стройки. Его знали и любили за умение быстро решать сложные вопросы, за общительность и веселый нрав.　

Вскоре на Ханко из Смоленщины переехала и семья Маслова. 27 марта 1941 года родился мальчик. Так как событие это совпало с днем рождения С. М. Кирова, сына назвали Сергеем. Счастливые родители и не подозревали, что менее чем через три месяца в их жизнь, как и в жизнь всех советских людей, ворвется война.　

15 июня 1941 года Маслов с семьей уехал в отпуск к родным. В первый же день войны он уже в своей части. Сколько детей, подобно Сергею Маслову, выросли, так и не успев ощутить тепла сильных отцовских рук! В жестоком бою отстаивали их отцы свободу и честь Родины, жизнь и счастье советских людей, все достижения человечества, саму цивилизацию от варварства и дикости фашизма. Это было их долгом, стало их назначением, их отцовской заботой о будущем детей своих.　

29 августа 1941 года С. П. Маслов писал сестрам в Ленинград: «Я жив-здоров. Живу на войне. Фашистов бьем так, как положено бить балтийцам… То, что потребуется от нас, мы будем выполнять с честью». Жене просил передать: «Пусть не волнуется… После победы все найдем — и жизнь, и веселье, а сейчас нужно все отдать для того, чтобы разгромить заклятого врага». Таков был комбат десантников.　

А сами десантники в большинстве своем были так молоды, что им вообще не довелось испытать счастья семейкой жизни. Для родившихся в 1920–1924 годах судьба уготовила тяжкое испытание: они стали обстрелянными солдатами, с солидным опытом и стажем боев за плечами, раньше, чем успели познать отцовство.　

Рассказ о десантниках был бы неполным, если бы мы особо не отметили того обстоятельства, что в числе десантников было восемь девушек. Вместе с мужчинами они несли все тяготы войны, вместе с ними готовились к операции, с ними ушли на задание. Это радистки Лида Архипова, Женя Титлинова, Лида Жигалова, Хина Ламм, Аня Торощина, Аня Устюжанина, санитарки Ирина Можайская и Надя Ковалевская. Только одной из них — Ане Устюжаниной, уроженке Кировской области, — довелось вернуться на Лавенсари. При высадке она была ранена и доставлена обратно на остров.　

Непосредственно перед высадкой комсомолка Лида Жигалова писала: «Если умру, то за Родину, за освобождение своего народа». Ефрейтор Женя Титлинова клялась: «Отомщу за все злодеяния, которые принесли враги советскому народу. Я приложу все силы, все умение для выполнения боевого задания».　

И еще одна немаловажная деталь: состав батальона — подлинно интернациональный. В его рядах плечом к плечу стояли представители 18 национальностей нашей великой Отчизны. Здесь были русские и украинцы, белорусы и грузины, армяне и латыши, татары и чуваши, бойцы других национальностей.　

Всех их сплачивала в одно целое не только воинская дисциплина. Большую работу вела партийная организация части, в частности, замполит капитан Д. П. Саньков. Коммунистом был каждый третий в батальоне, комсомольцем— каждый второй. Когда вернувшиеся после высадки десанта катера доставили на Лавенсари часть раненых и убитых, в окровавленной сумке парторга 3-й роты главстаршины С. Г. Ляшко обнаружили 26 листков, пропитанных кровью. Это были заявления десантников, написанные ими ночью на обледенелой палубе во время перехода к месту высадки. Каждое из них либо начиналось, либо заканчивалось словами: «Прошу считать меня коммунистом!»　

Мне довелось спустя 28 лет после описываемых событий держать в руках папку с этими аккуратно подшитыми листками. Происходило это в Центральном военно-морском архиве в Гатчине. Внешне эта папка ничем не отличалась от других. И все же она была особой. Она доносила до нас живые голоса масловцев, их стремление к победе, их душевный порыв, их любовь к Родине, к великой партии Ленина. Пока я читал собранные в ней материалы, какой-то жгучий ком стоял в горле. Было нестерпимо жарко. Билось сердце, не в силах справиться с лавиной чувств, охвативших меня.　

«Прошу считать меня коммунистом. Не пожалею жизни для достижения полной победы над врагом. Хочу идти в бой членом партии. Комсомолец Гудков. 13.02.44 г.». И вновь: «Прошу считать меня коммунистом. Освобождая братьев, сестер, отцов и матерей, клянусь бить врагов беспощадно. В. Васильев, ст. краснофлотец».　

Вот измятая листовка с оторванным углом, на полях которой торопливо записано: «Моя жизнь принадлежит Родине. Клянусь не посрамить советской земли и честь родной Балтики! Я даю эту клятву с уверенностью,