Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич

Письма эти не требуют комментариев. За годы войны десантники хорошо познали звериную натуру фашизма, и души их переполняла испепеляющая ненависть к врагу.　

Автоматчики Маслова несли охрану Кронштадта в составе бригады морской пехоты. В суровую зиму 1941/42 года они отразили не одну попытку вражеских диверсионных групп проникнуть в блокированный Ленинград и в Кронштадт со стороны Петергофа. С осени 1942 года батальон усиленно готовился к предстоящим боевым операциям. Бойцы и командиры прыгали с парашютами с самолетов, отрабатывали правила маскировки, разведки, совершенствовали практику рукопашного боя и высадки десанта.　

Летом 1943 года в одной из областей, где находилась учебная база, приходилось десантникам в редкие свободные часы работать, по словам бывшего масловца мичмана запаса С. Демичева, и на полях, «чтобы помочь женщинам в уборке урожая. Мужчин в деревне, кроме стариков и детей, никого не оставалось».　

Служба в Кронштадте была нелегкой. Непрерывные обстрелы вражеской артиллерии, налеты авиации, регулярные дозоры и боевое охранение на льду залива требовали большого напряжения сил. Ходили и в ночные вылазки в тыл к врагу за «языком», и просто «навести шум». Но все это было не то.　

Моряки рвались в настоящее дело, в большой бой. И вот теперь он предстоял.

ПРИКАЗ НА ВЫСАДКУ

Во второй половине дня 2 февраля 1944 года на плацу Западных казарм Кронштадта выстроилась вся бригада морской пехоты.　

В голове строя, в белых полушубках и ватных бушлатах, с полным вооружением и вещевыми мешками за спиной, стояли уходившие в десант подразделения[3].　

Перед бойцами выступил командир бригады генерал-майор И. Н. Кузьмичев. Он взволнованно говорил:　

— Товарищи морские пехотинцы! Поклянемся, что любой ценой отлично выполним священный долг перед Родиной… Фашист боится русской морской пехоты и ее лихого натиска. Будьте смелыми и отважными в бою! Мстите фашистским извергам за страдания и кровь советских людей, за сожженные города и села, за наших исстрадавшихся матерей, отцов, жен и детей!　

Последние объятия друзей — и батальон в сопровождении оркестра, чеканя шаг, двинулся к порту. Десантникам предстояло сначала совершить переход на остров Лавенсари, где в период блокады Ленинграда размещался самый западный гарнизон Краснознаменного Балтийского флота — Островная военно-морская база. Для этого предназначались канонерские лодки «Москва», «Амгунь» и «Волга». Посадку произвели быстро и слаженно.　

Около 18 часов канонерки в сопровождении тральщиков и буксиров покинули Кронштадтскую гавань. Они двигались медленно, пробивая форштевнями смерзшиеся льды на фарватере. Очертания Кронштадта постепенно растворялись в вечерней морозной дымке.　

И вдруг десантники увидели, как рядом со следом, оставленным кораблями во льду, бежит человек, размахивая руками. Корабли застопорили ход, и вскоре на палубу поднялся запыхавшийся боец Григорий Ворона. Его в батальоне знал каждый десантник. Шестой год служил он на флоте. Зимой 1939/40 года воевал с белофиннами, потом, в 1941-м, сражался на полуострове Ханко, где в составе гранинского отряда не раз ходил в десант на вражеские острова. Прошел сквозь кровавые атаки на левом берегу Невы под Невской Дубровкой. Был ранен. Синий рубцеватый шрам пересекал его лицо от брови до нижней челюсти.　

Выяснилось, что Григорий во время посадки на корабли решил незаметно отлучиться на несколько минут, чтобы попрощаться с любимой девушкой, да не рассчитал времени, задержался. Пришлось по льду догонять корабли. Не мог же он отстать от своих!　

Этот эпизод не на шутку взволновал начальника штаба автоматного батальона старшего лейтенанта В. А. Малкова. Он сам лично считал десантников при посадке на корабли. Все было по штату, все правильно. Теперь появился лишний человек! Кто? Зачем?　

Потребовали докладов от ротных командиров. Вопрос не прояснился. Только на Лавенсари, спустя два дня, явился к комбату старшина 1-й статьи Александр Васильевич Засосов.　

— Зачислите в роту, товарищ майор. Надоело быть «зайцем». — И рассказал «бате», как звали десантники Маслова, все.　

А дело было так. Кто-то из писарей в штабе бригады морской пехоты вычитал из послужной карточки, что Засосов раньше служил на боевых кораблях. В то время пришел строгий приказ, за выполнением которого следили особо внимательно: вернуть на корабли специалистов. Флоту предстояло идти на запад. Вот и списали автоматчика Засосова в учебный отряд на переподготовку. Тяжко было расставаться с друзьями-десантниками, но приказ есть приказ. Так Засосов покинул автоматный батальон и оказался в электромеханической школе. А через четыре дня он узнал, что его родной батальон срочно уходит на важную боевую операцию. Обожгла мысль: надо проститься с ребятами!　

Засосов нашел батальон на пирсе — шла погрузка на корабли. Флотская душа наполнилась обидой.　

— Ребята идут на горячее дело, а я остаюсь! Да это же невозможно!　

Бросился он к командиру бригады генерал-майору Кузьмичеву. Обратился, как положено, по уставу. Генерал отказал. Как ни молил, как ни просил, ничего не вышло. Оставался единственный выход: уйти с ребятами в десант самовольно.　

Знал коммунист Засосов, что делать этого нельзя, что хватятся его в учебном отряде, начнут искать, объявят дезертиром… Но успокаивала мысль, что не на гулянку сбежал, а в десант, в самое пекло войны. Вместе со своим закадычным другом Сергеем Мерцаловым, который командовал взводом автоматчиков-десантников, достали каску, полушубок, вещмешок, и Засосов, смешавшись с бойцами, гуськом поднимавшимися по трапу, очутился на палубе корабля. У трапа стоял начальник штаба батальона старший лейтенант В. А. Малков и считал проходивших десантников. Когда посадка закончилась, Малков доложил комбату, а последний — генералу Кузьмичеву, что все 516 человек десантников на кораблях и готовы следовать на Лавенсари. Таким образом Засосов, сам того не ведая, заменил Григория Ворону, прощавшегося в это время с девушкой. А когда Григорий догнал корабль, десантников стало на одного больше.　

Маслов знал Засосова не один год. Он понял его состояние. Так старшина 1-й статьи Александр Засосов стал рядовым автоматчиком во взводе Мерцалова.　

На Лавенсари десантников встречал контр-адмирал Г. В. Жуков. Он командовал Островной военно-морской базой и был известен как герой обороны Одессы в 1941 году.　

— Хороши орлы у тебя, Степан Петрович! — сказал Жуков комбату, когда десантники после построения на причале дружно ответили на его приветствие.　

— Орлы! — с гордостью подтвердил Маслов.　

Шел редкий снег. Морозило. Над заиндевевшими кораблями, тесно прижавшимися к причалу, струились легкие дымки. Тишина и штиль. Казалось, Лавенсари живет спокойной мирной жизнью, что война далеко. Но и адмирал, и стоявшие перед ним молча красивые молодостью и выправкой ребята знали, что ждет их вскоре.　

Скрывая волнение, Жуков сказал:　

— Благодарю, Степан Петрович! За батальон! Придет час — поговорим, а