Школа плоти - Юкио Мисима

– Да, давай лучше в том кафе, где мы встречались в прошлый раз.

51

Какие причуды судьбы привели к тому, что теперь Таэко могла полагаться лишь на людей со дна общества?

В кафе рядом с западным выходом со станции Икэбукуро, неподалеку от «Гиацинта», все давно привыкли к разным странностям. Но все же некоторые посетители не удержались от смешков, когда элегантная дама бросилась к столику, за которым ее ждал официант-трансвестит в легком макияже и ярком кимоно с пестрым узором на подоле.

Таэко была готова обнять Тэруко.

– Ну же, рассказывай. Хотя я догадываюсь, о чем пойдет речь.

Таэко коротко пересказала события последних дней, при этом стараясь не упоминать имен.

– Какой мерзавец! Предать тебя, моя дорогая! Тебя! А ведь ты так его любишь!

Услышав эти банальные слова утешения, Таэко впервые за последнее время едва не расплакалась. Теперь она поняла, почему единственным человеком во всем Токио, которого ей хотелось увидеть после всего случившегося, был этот трансвестит. Только с Тэруко она могла отбросить все условности: заботу о репутации, гордость перед мужчинами и, что еще важнее, – несмотря на то что ее собеседник тоже был в каком-то смысле женщиной – женское тщеславие.

– Я так понимаю тебя, сестрица. Ну все, все, будет уже, так терзаться – это позор для женщины. Возьми себя в руки. Я же здесь, с тобой. Но одними словами тут не помочь…

Тэруко немного помолчал и продолжил:

– У меня есть кое-что, я долго это хранила. Все ждала, что наступит такой момент, когда я передам это тебе. Это последний козырь в рукаве. Если разыграть эту карту, он будет раздавлен. Приползет к тебе на коленях как миленький.

Он достал из рукава кимоно запечатанный продолговатый европейский конверт и положил на стол.

Таэко взяла конверт и уже собиралась его вскрыть, но Тэруко удержал ее за запястье:

– Послушай, дорогая. Есть одно условие. В этом конверте – единственное, что может решить дело в твою пользу. Другого способа нет. Потому что здесь… сама увидишь. Даже негативы есть. Так что подумай хорошенько. Если решишь использовать снимки против Сэн-тяна, чтобы сделать его несчастным, я отдам тебе их бесплатно. Но если подозреваешь, что в порыве великодушия и сострадания можешь сжечь все ради его счастья, тогда я хочу за конверт пятьсот тысяч иен. Ну, что выбираешь?

Таэко наконец-то поняла, чтó в конверте, и ее охватило мрачное волнение. Однако гордость не позволяла воспользоваться добротой и доверием Тэруко, чтобы получить фотографии бесплатно. Пятьсот тысяч иен – большие деньги, но не такие уж большие, если это цена спасения ее истерзанной гордости.

– Ты меня раскусил. – Таэко вымученно улыбнулась. – Я такая слабовольная, не могу устоять перед соблазном позаботиться о его будущем. Так что беру за пятьсот тысяч. Можешь подождать до завтра? Я обязательно принесу деньги сюда.

Тэруко ответил не сразу. Вдруг его глаза заблестели, из-под накладных ресниц выкатилась слезинка и поползла по бледной щеке.

– Я понимаю, сестрица. Твои чувства прекрасны. Я вижу, что ты говоришь от чистого сердца… Забудь про пятьсот тысяч, это была шутка. Я отдаю тебе снимки просто так, пусть это будет маленький подарок за твою доброту. Забери их и сожги.

Таэко так потрясли эти слезы, что ее буржуазная натура показалась ей отвратительной, как никогда прежде. Тэруко расплакался, наивно приняв ее слова за чистую монету. А Таэко, получается, предала своего единственного друга. Но извиняться было уже поздно. Молча, почти торжественно Таэко взяла конверт и, не открывая, убрала в сумочку.

Потом накрыла рукой узкую, как у мальчишки, припудренную ладонь Тэруко:

– Спасибо.

На этот раз ее благодарность была искренней.

– Не стоит. Я ведь тоже рада. Когда-то и я любила Сэнкити до безумия… – Тэруко поморщился. – Но он… он такой мерзавец!

И на мгновение между бледно-розовыми накрашенными губами мелькнул тонкий мальчишеский язык.

52

Раньше Таэко не звонила домой, чтобы проверить, там ли Сэнкити. Но если сегодня он ушел и ей придется провести целую ночь одной, дожидаясь его, она этого не вынесет. Поэтому она решила позвонить из кафе, где встречалась с Тэруко. Как и следовало ожидать, Сэнкити дома не было.

Тэруко предложил ей скоротать время в «Гиацинте», куда Таэко уже давно не заглядывала. Она согласилась, но, прежде чем покинуть кафе, зашла в туалет, чтобы привести себя в порядок, а заодно взглянуть на снимки, которые у нее не хватило смелости посмотреть при Тэруко.

Перед ярко освещенным зеркалом в маленькой уборной она нащупала в конверте фотографии. Ее пальцы дрожали. Таэко вскрыла конверт накрашенным ногтем и наполовину вытащила первый попавшийся снимок.

С фотографии на нее смотрел Сэнкити. Несомненно, это было его бесподобное лицо. Таэко знала в нем каждую черточку, ведь она столько раз наблюдала за ним при тусклом свете торшера в гостиной.

Обнаженный, он лежал на спине, откинув голову на подушку. Мужественные брови изогнуты от мучительного удовольствия, глаза зажмурены, длинные ресницы плотно сомкнуты, губы слегка приоткрыты. Это не было лицо спящего человека. Такое измученное, печальное выражение было свойственно лишь Сэнкити и появлялось только в момент наслаждения.

Фотография была профессиональная, очень качественная для подобного снимка. На фоне белой простыни отчетливо выделялись рельефные мышцы влажной от пота груди Сэнкити. На этой половине фотографии, которую Таэко медленно вытягивала из конверта, были только простыни и его обнаженный торс. Таэко с жестокостью потянула фотографию дальше. И вдруг в кадре крупным планом возник лысый уродливый затылок, похожий на голову стервятника… Еще снимок, еще, и еще – на всех были Сэнкити и лысый мужчина в разных позах. Мужчина никогда не поворачивался лицом к камере, тогда как лицо Сэнкити всегда было обращено к объективу. Не было никаких сомнений в том, что он чувствует.

Таэко внимательно изучила снимки, но не обнаружила следов ретуши или фотомонтажа.

В «Гиацинте» Таэко сквозь клубы сигаретного дыма задумчиво смотрела на барную стойку, где когда-то работал Сэнкити. Новый красавец-бармен, высокомерный, с гордой осанкой человека, привыкшего к вниманию, смешивал коктейли по заказам, которые приносили ему официанты в женских кимоно. Но теперь ее это нисколько не трогало.

Сидя в укромном уголке бара, она слушала манерные голоса официантов и смех посетителей, более развязный и непристойный, чем в обычном баре, и постепенно начала понимать, что именно влекло сюда Сэнкити. Как же далеко было это место от прозрачного неба и прохлады осенних полей! Безнадежно далеко.

Таэко сама выбрала это окружение и теперь смотрела отсюда