Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

– Мне, что ли? – усмехнулся Андрей, но заметил, что она не улыбнулась.

Он очень надеялся, что парижская жизнь взбодрит ее, выдернет из серой питерской реальности, которая каждый год подкрепляла ее демисезонное уныние. В первые месяцы после переезда так и было. Элен страстно обустраивала их быт, занималась устройством детей в школу, бумажками и документами – дел было хоть отбавляй. Она страстно хотела изучить Францию, Париж, французский уклад жизни, стать истинной француженкой. Но когда жизнь встала на привычные рельсы, дети занялись учебой, а полки заполнились красивой посудой, он стал снова ловить ее привычный потерянный взгляд, направленный даже не на него, а сквозь. Куда-то подевался ее боевой дух, казавшийся столь крепким во время отдыха на Лазурном побережье.

– Тебе надо бы заняться чем-то. Займись для начала языком, ведь он тебе здесь точно понадобится, – пытался подбадривать ее муж. – Сейчас я немножко налажу дела и точно найду тебе место в компании.

Она колебалась, невольно оттягивала этот момент, но все же наконец решила взяться за язык. Решила начать самостоятельно, а потом подыскать какие-нибудь занятия, с удобным графиком и не слишком далеко от дома.

В обеденный перерыв Андрей выскочил из офиса, перекусив на ходу кофе и слоеной булкой. Дурная привычка – есть на ходу, поморщился он, кофе неприятно прижег язык. Потому французы вечно голодные. Хотя нет, француз вряд ли будет так обедать, обед для них подобен ритуалу. Андрей с завистью глянул на пожилую парочку, неспешно попивающую что-то на террасе.

Недалеко от его работы действительно был книжный магазин с красивой вывеской. Возле входа всегда толпились люди, бодро щебетала молодежь. Он часто проходил мимо, и вот наконец появилась необходимость зайти.

Бродя меж полок, Андрей пытался вспомнить, когда в последний раз он был в книжном, а потом и вовсе задумался, когда же его руки касались книг. Да, наверное, дети просили его почитать перед сном, но все чаще это было заботой Элен. А книгу для себя? Художественную литературу? Он так и не вспомнил.

Он дважды прошел по залу, оглядывая полки, но словарей нигде не было. Продавцы, как назло, попрятались меж стеллажей или же обслуживали других посетителей.

Наконец он увидел большой шкаф с пометкой «Русская литература». Возле него стояла девушка в черном пальто и увлеченно листала книгу. Он подошел к ней, тонкие пальцы быстро перелистывали страницы, она даже не заметила его приближения.

– Извините, вы говорите по-русски? Не могли бы вы мне помочь? – обратился он к ней на русском.

Девушка нехотя повернула голову и молча уставилась на него. В глазах его потемнело.

Он столько раз представлял их встречу на улице, в кафе, в кино. Ему почему-то казалось, что если он и встретит ее, то обязательно будет в этот момент с семьей или она будет не одна. Что обстоятельства обязательно помешают их встрече, что призрачная удача ускользнет из его рук.

– Bon Jour! – воскликнула наконец она. – Вот мы и встретились. Я всегда говорила, что Париж очень маленький город.

Люсьен улыбалась как ни в чем не бывало, Андрей, молча уставившись на нее, боялся пошевелиться.

– Что делать? – спросила она, сжимая Чернышевского. – Ты читал это? – она показала ему книгу и весело подмигнула.

Чернышевского в его прошлой, петербургской жизни было хоть отбавляй. Он жил в трехкомнатной сталинке на площади Чернышевского, а на станции метро «Чернышевская» когда-то открылся их первый офис. Однако книгу он не читал, в чем, разумеется, стеснялся признаться, и потому ответил:

– Да, но это было давно, еще в школе, почти ничего не помню.

– Я возьму ее, – сказала она буднично и спокойно, словно они вместе зашли в этот магазин.

Он разглядывал ее. Немного похудела, постригла волосы. В глазах все та же грустинка с ноткой насмешки. Все тот же запах свежего лимона.

– Ты что-то искал тут? Чем тебе помочь?

Три месяца он бродил с ее именем, оно жужжало в голове как пчела. Три месяца в минуты редкой близости с женой он вспоминал ее голое тело в тонкой рубашке на берегу в Ницце. И вот она тут, стоит, усмехается своим хитрым прищуром и спрашивает, читал ли он Чернышевского.

– Мне нужен словарь. Франко-русский, иллюстрированный. Знаешь, есть такие красивые словари с картинками.

– Словарь? С картинками? – Люсьен удивленно подняла брови и рассмеялась. – Зачем он тебе? Вот уж не думала, что кто-то до сих пор использует бумажные словари.

– Это не мне, это для моей… – тут он запнулся, испугавшись, что чуть не болтнул лишнего.

Но Люсьен пропустила фразу мимо ушей и махнула рукой.

– Пойдем, словари раньше были там, – она показала на соседний зал. – Сейчас я проведу тебе экскурсию. Знаешь, как часто мы забегали сюда во время учебы в университете! Среди этих полок мы чувствовали себя как в раю. Особенно среди словарей. Конечно, наибольшей популярностью у нас пользовался словарь нецензурных выражений, а еще тут на полке стояла маленькая неприметная книжечка под названием «Словарь секса». Франко-английский. Просто настоящее пособие по съему. Он был обернут в пленку, чтобы скрыть содержание от неподготовленных юных филологинь, но моя подружка однажды как бы случайно поддела тонкую пленку своим острым ногтем. И уж как мы ухахатывались с ней следующие полтора часа! Пока ассистент магазина не выгнал нас прочь! Так что если не найдем иллюстрированного, очень рекомендую тебе этот. Не выучишь, так повеселишься.

Иллюстрированного словаря не оказалось, «Словаря секса» тоже. Да и вообще полка, посвященная иностранным языкам, опустела почти на треть.

– Эх, не успели, всё раскупили без нас! Так я и знала! – шутливо вздыхала Люсьен.

Но Андрей услышал только «нас». И это слово из трех букв, совсем не то, что можно было бы подумать в этой ситуации, зацепилось за его слух, как ветвистая водоросль на старый якорь. И как ни чужды ему были филологические анализы и поиски двусмысленности в словах, он подумал: если есть «нас», значит, может быть и «мы».

Она расплатилась за Чернышевского, и они вместе вышли обратно в город.

Что дальше? Что делать? Что делать? В его голове крутились вопросы аллюзиями к только что купленной ею книге.

– У меня есть немного времени, – она посмотрела на часы, – мы можем зайти на кофе. Ненадолго, а потом мне нужно бежать. – Люсьен первой нашла ответ на его вопрос. – Это только так называется «на кофе». Вообще я кофе не пью, только чай – сказала она, перелистывая меню в