Синдром тьмы - Рокиа

– Прошу тебя, Идгар… скажи, что это неправда, – шепчу я.

Идгар, с мокрым от слез лицом, тяжело вздыхает. Он пытается спрятать отчаяние, чтобы поддержать меня.

– Она всегда уважала наши желания, даже самые ужасные. Помнишь ваше обещание? Про то, чтобы положить конец всему? Никто другой, кроме нее, не согласился бы заключить такой договор. Она спокойно относилась к тому, что я странный, сломленный, живу с демонами, которых только я и вижу. Мама сказала, что Сиа с ней говорила, убедила ее вернуться. Она уважала наш выбор, и теперь мы должны отнестись с уважением к ее личному пространству и желанию уйти.

– Это нечестно, я… нечестно, – хрипло шепчу я.

Идгар ласково обнимает меня.

– Мы будем ждать ее, Оливия.

Я сотрясаюсь от плача, словно требуя вернуть мне подругу, которой у меня до этого никогда не было, которая всегда меня защищала, которая приняла меня такой, какая я есть, еще до того, как я сама научилась это делать. Эта безумная, безрассудная, бесстрашная девушка. Она увидела, как призрак Джека съедает мою душу. Она велела мне бороться, если я не хочу умирать, и умереть, если я действительно хочу этого.

Дерек

Я быстро спрыгиваю с мотоцикла, бросаю его прямо на тротуаре, не обращая внимания на недовольные взгляды прохожих, и бегу внутрь аэропорта. Я проталкиваюсь сквозь толпу пассажиров, отпихивая их со своего пути без малейшего колебания. На табло вылетов единственные два рейса на сегодня: один во Францию, второй в Германию.

– Синьор, вам туда нельзя! Слышите? Нельзя! Охрана!

Сломя голову я несусь по указателям к выходу на посадку. Охранники пытаются догнать меня, но я не останавливаюсь ни на секунду. Я сношу все преграды на своем пути. Вокруг меня кричат люди, но единственный голос, который занимает все мои мысли, – это голос Сии.

«Прости меня… я и не подозревала, насколько сильно полюбила тебя».

Она не может уйти. Не может сбежать, исчезнуть, пропасть.

«У меня не хватает смелости посмотреть тебе в глаза, я чувствую себя слишком грязной для тебя».

Ложь. Ложь. Ложь.

Я распахиваю дверь запасного выхода и выскакиваю на взлетно-посадочную полосу. Дождь хлещет меня по лицу. Но мне холодно не из-за него, а из-за страха, который не дает мне сидеть сложа руки, смирившись с тем, что я услышал. Я с отчаянием смотрю на стоящие передо мной самолеты, пытаясь понять, в котором из них она.

Рабочие рядом с трапом с подозрением на меня смотрят, звонят в службу безопасности и просят меня уйти. Когда один из них берет меня за локоть и пытается увести, я без колебаний бью его прямо по лицу. К первому самолету все еще приставлен трап, я взбегаю наверх и громко стучу в дверь, чтобы стюардессы ее открыли.

Пассажиры испуганно смотрят на меня: насквозь мокрое существо с неистовой яростью в глазах и кровью на руке. Я быстро пробегаю по салону, но не нахожу ее.

– Синьор, прошу вас выйти или… – угрожает мне стюардесса.

Я не даю ей возможности договорить: быстро сбегаю обратно по трапу. Охранники почти догнали меня. Осталось проверить еще один самолет: Сиа должна быть там. Я бросаюсь бежать, я должен добраться до нее любой ценой.

– Сиа! Сиа! – кричу я ее имя под мрачным грозовым небом.

Капли дождя бьют по моей коже, рабочие смотрят на меня с ужасом. Дверь самолета вот-вот закроется, я бегу еще быстрее. Кажется, я готов отдать душу, лишь бы только найти ее.

В шаге от первой ступеньки трапа охранники ловят меня и валят на землю.

– Объект обезврежен, повторяю: объект обезврежен. Ведем его в участок.

Они прижимают мою голову к асфальту и надевают наручники, чтобы я больше ничего не натворил. Я тоскливо смотрю на самолет, понимая, что вот-вот потеряю единственный смысл своего существования.

– Сиа! Слышишь меня? Сиа, прошу! Выходи, пойдем со мной! Я никогда не думал, что это твоя вина! Ты не пачкала меня, не убивала! Сиа! – ору я во все горло, пытаясь перекричать звуки грома и вырываясь из хватки людей, которые пытаются заставить меня замолчать. Сейчас я думаю только об одном: я хочу вернуть дерзкую ведьму, способную разрушить любые стены.

– Сиа! Сиа!

Охранник пытается оттащить меня от самолета, но я сопротивляюсь изо всех сил. Я чувствую, как наручники впиваются в мои запястья, а дождь обжигает кожу.

Но ничто из этого не имеет значения. Ничто из этого не волнует и не пугает меня. Ни полиция, ни закон, ни гром, ни ледяной дождь.

Самолет начинает выруливать на взлетную полосу, охранники тащат меня в сторону аэропорта, всячески пытаясь воззвать к моему рассудку. Они не дают мне вырваться и снова убежать на поле. Чуть ли не задыхаясь, с выпученными глазами, в одном из иллюминаторов самолета я замечаю этот дикий, соблазнительный и понимающий взгляд. «Она слышала меня». На ее шее повязан шарф, который я подарил ей на день рождения.

– Сиа! Сиа, спускайся! Прошу, не улетай! Слышишь? Не улетай! Я не могу жить без тебя, мне нужно, чтобы ты была рядом! – Я вырываюсь из рук охранников, которые пытаются удержать меня. Но я не успеваю добежать до нее, меня хватают с двух сторон.

– Синьор, прошу вас сотрудничать. Здесь нельзя находиться.

– Сиа! Прошу! Пожалуйста, не уходи!

Самолет на секунду останавливается. Сиа улыбается мне сквозь слезы, даже не пытаясь вытирать их. Самолет начинает набирать скорость и наконец взлетает. Я беспомощно смотрю на него, и слезы, которые я пытался сдержать, страдания, которых пытался избежать, и боль меня накрывают.

Когда от тебя уходит единственный человек, который никогда тебя не осуждал, ты чувствуешь себя настолько беспомощным, что хочешь исчезнуть. Кажется, ты, обессилевший от тяжелой тоски, потерялся в волнах бескрайнего моря.

Сиа не боялась испачканного кровью чудовища, она не испытывала отвращения от того, как я избиваю других людей, не порицала меня за отсутствие самоконтроля. Ее привлекало все сломанное и разрушенное, потому что она сама была разбита на тысячу маленьких кусочков. С ее помощью я почувствовал себя нормальным и даже смог улыбаться, несмотря на боль. Потому что когда ты страдаешь так долго, то забываешь, как это – страдать не в одиночку. Она поглощает страдания, не боясь испачкаться чужими демонами.

Она всего лишь ребенок, который родился со слишком тугими цепями, которые должны были задушить ее, когда она станет взрослой. Я понимаю, что она спланировала все в мельчайших деталях, это не было спонтанным решением. Она знала, что я не отпущу ее, поэтому ей пришлось молча сбежать.