Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

Заглянул Гриша и стал что-то говорить. Меня мучила громкая, тяжкая икота. На все его слова я отвечал лягушачьим кваканьем. Он отвесил мне оплеуху, потряс за плечи.

— Ик, — выдал я. — Ик, ик, ик!

Гриша снова шлепнул меня несколько раз по морде. Он вошел в раж и принялся хлестать без остановки. Я продолжал икать. Из тумана послышался чей-то голос:

— Может, скорую вызвать?

Почему-то меня это ужасно разозлило. Набравшись сил, я ответил:

— Сейчас я тебе труповозку вызову!

— Что он сказал?

— Ничего, — ответил Гриша. — Все хорошо.

— Где там хорошо! Он мне угрожает. Я вызываю полицию.

— Вы же скорую собирались вызывать.

— Вызови пожарных, пусть меня потушат, — сказал я.

Гриша на время отстал.

— Послушайте, вы же видите, человек не в себе совершенно.

— Сидел бы дома. Чего на работу приперся?

— Он тут живет. Жена выгнала его. Ему плохо и одиноко.

— Жена правильно сделала, я считаю.

— Хотите, возьмите любую книгу даром, чтобы без обид.

— Да не нужны мне ваши сраные книги.

Пока они мололи друг другу эту чушь, я не терял времени даром. Водки хватало. Но вернулся Гриша и стал отбирать бутылку. Мы боролись. Водка плескалась, а я, смеясь и икая, пытался ловить ее ртом. Он мне слегка врезал. Бутылка, звеня, покатилась по полу.

— Уходим, — сказал Гриша. — Тебе пора домой.

— Я тут буду.

Хотел добавить, что останусь среди своих настоящих друзей — книг, но смог лишь пробормотать:

— Книги мои, книги, ик. Эх!

Гриша крепко взял меня под руку и вывел из контейнера на улицу. Воздух был удивительно прозрачный, ярко светило великое солнце, небо расстилалось над миром бескрайним голубым океаном. Я расчувствовался и почти заплакал. Но вдруг увидел кружащие над нашими головами беспилотники.

— Дроны! — крикнул я. — Берегись! Полундра!

— Уймись ты, — змеей прошипел Гриша. — Это чайки, придурок!

Я лишь на секунду закрыл глаза, но, когда открыл их, обнаружил, что лежу на диванчике своей кухни. Горел свет. За окном теперь расстилалась тьма. В квартире было тихо. Похмелье еще не пришло, но было близко, как стая пираний, почуявших свежую кровь. На столе стояла бутылка водки и лежала записка. Чтение я оставил на потом. А первым делом налил и выпил. Взял листок.

Лечись. Но осторожно. Я тебя запер. Завтра зайду. Г.

Я позвонил ему. Но Г. оказался недоступен. Вообще-то у меня имелся запасной комплект ключей. И водка. Было обманчивое чувство, что она долго не закончится. Так что выходить из квартиры я пока никуда не собирался. Я выпил еще и еще. Взял телефон и, прищурив один глаз, отыскал номер Вероники. Она ответила сразу, и голос ее был тревожным.

— Слушаю, говорите! — сказала Вероника.

Я растерялся, слабо что-то проблеял, будто баран перед закланием, и нажал «отбой». От волнения немного протрезвел и ощутил ревность. Подумал так: «Наверно, ее муж не пришел вовремя с работы, она там вся на нервах сидит с телефоном в руках. Конечно, у нее есть муж. Как иначе? Ну вот пусть он и ищет ей ту книгу. Как она там называется?» Пришла идиотская мысль позвонить ей снова и наговорить злых и обидных слов. Правда, в голове крутились лишь матерные. Хоть я и был уже сильно пьяный, но взял себя в руки и даже немного устыдился. Как же все в жизни нелепо и безмозгло!

Ополовинив бутылку, я решил поспать. И тут заметил своего нового друга, мотылька. Он лежал на полу, задрав лапки и раскинув крылья. Небольшой черный паук сидел у него на груди. На пару секунд я растерялся и просто смотрел, как это мелкое чудище убивает невинное создание. Затем опомнился, заорал и топнул ногой. Надо было сразу прибить его тапком. Паук отцепился и юркнул за плиту. Почему-то я всегда думал, что эти уродливые сволочи дни напролет сидят в своих паутинах и ждут, когда жертва сама к ним прилетит в ловушку. Я поднял мотылька, подержал на ладони и положил на стол. Теперь он умер по-настоящему. Я растерялся и заплакал. Допил водку. Решил поджечь квартиру, чтобы наверняка убить паука. Но вместо этого повалился на диван. Снились мне пауки, бегающие по потолку, беспилотники, летящие над крышами панельных домов, водка, сочащаяся из стен.

Проснувшись, я перерыл всю квартиру в поисках того, чем можно похмелиться. Пусто. То ли Гриша все вынес, то ли я выпил. Повсюду стояли и лежали одни лишь книги. Неужели я когда-то их все прочитал? И чем это мне помогло? Запасные ключи тоже исчезли. Обычно они висели на крючке у входной двери‚ и, конечно, уходя, Гриша их прихватил. Я позвонил ему и сказал:

— Сволочь!

— Доброе утро! — ответил он. — День сегодня замечательный!

— Быстро приезжай и выпусти меня!

— Ты что, уже все выпил? Но я же написал, чтобы ты лечился осторожно!

— Если немедленно не приедешь, я выломаю дверь, я подожгу квартиру, я прыгну из окна!

— Ладно, потерпи немного. Сейчас, позавтракаю только.

— У меня можешь позавтракать!

— У тебя в холодильнике ничего нет. Я вчера заглядывал.

— Тогда потом позавтракаешь! С голоду не умрешь!

— Ты что, потерпеть не можешь?

— Я тебя убью!

— Нет, не убьешь. Ты хороший человек. И даже не конченый. Поэтому я тебе и помогаю. Мы ведь друзья!

Он отключился.

Не скажу, что это было мое самое жуткое похмелье. На самом деле оно только подступало. Мне просто ужасно хотелось выпить. От этого нелепая и безмозглая жизнь становилась чуть менее нелепой и безмозглой.

Я ждал Гришу. Усидеть на месте было невозможно. Я ходил по квартире, курил, попытался выпить воды. Что за мерзость! Взял с полки первую попавшуюся книгу, открыл наугад и прочитал: «„Такой одинокий, сэр! Очень одинокий“, — воскликнул ребенок»[12].

Это был роман Диккенса «Приключения Оливера Твиста». Когда-то я читал его сыну. Хотя он мало что понимал в силу возраста, но это не имело значения. Еще я читал ему «Русские сказки». Когда они собирались в эмиграцию, я подарил их ему на память. Там были чудесные иллюстрации: Билибин, Васнецов, Репин. Как-то даже затесалась жутковатая картина Врубеля «Богатырь». Сохранил ли он эту книгу? Или бывшая супруга выкинула ее по дороге в аэропорт? Я их не провожал. И вовсе не потому‚ что валялся пьяный и жалел себя. В тот день я был трезвый. Бродил по городу, засунув руки в пустые карманы. Была середина осени. Моросил дождик. На плечо мне опустился кленовый лист. Я представил, как бывшая жена с сыном вылезают из такси, выгружают