Одиночка - Элис Осман

Я бросаю взгляд в коридор. Мне не особо хочется смотреть ему в глаза.

— Солитер взломал проектор. Отправил сообщение старостам. И видео.

Майкл почти карикатурно ахает. Убирает руки с косяка и кладет их мне на плечи. Я начинаю пятиться.

— И что было в том сообщении? — спрашивает он. Ему и боязно, и любопытно. — А что за видео?

В любой другой ситуации я бы вряд ли снизошла до того, чтобы ему что-то рассказывать. В смысле, кому какое дело?

— Иди сам посмотри, — буркаю я и захожу обратно в класс.

Майкл огибает меня и направляется к проектору.

— Просто глупость какая-то. — Я падаю на крутящийся стул рядом с ним. — Ты все равно ничего не сможешь сделать на этом комп…

Но Майкл как ни в чем не бывало двигает мышкой, и курсор послушно возвращается к вордовскому документу.

Затем Майкл читает вслух сообщение Солитера.

— Терпение убивает, — бормочет он себе по нос. — Терпение убивает.

Потом он настаивает на том, чтобы мы посмотрели видео, и я соглашаюсь, в основном потому, что в первый раз оно показалось мне очень милым. Когда запись подходит к концу, Майкл говорит:

— По-твоему, это «просто глупость какая-то»?

Повисает пауза.

— Я играю на скрипке, — вдруг говорю я.

— Правда?

— Ну да. То есть раньше играла. Бросила несколько лет назад.

Майкл странно на меня косится. Потом моргает — и вот он уже выглядит глубоко впечатленным.

— Знаешь, мне кажется, они хакнули всю школу. Выдающееся достижение.

И прежде чем я начинаю с ним спорить, он запускает Internet Explorer и печатает в строке поиска: solitaire.co.uk.

На экране выскакивает блог Солитера, в котором красуется новый пост.

Майкл дышит так громко, что я его слышу.

00:30 11 января

Солитерианцы.

Первая встреча последователей Солитера состоится в восемь вечера 22 января, в третьем доме от моста через реку.

Будем рады всем.

Когда я смотрю на Майкла, он уже осторожно фотографирует пост на свой телефон.

— Шикарно, — выдыхает он. — Без сомнения, это станет главным открытием дня.

— Сейчас только половина восьмого, — напоминаю я.

— Крайне важно каждый день совершать множество открытий. — Он встает. — А иначе как отличить один день от другого?

Если так, это многое объясняет в моей жизни.

— Ты выглядишь такой недовольной. — Майкл садится на стул рядом со мной и подается вперед. Теперь наши лица на одном уровне. — Мы сделали шаг вперед. Радоваться надо!

— Какой шаг? Куда вперед?

Он хмурится:

— В нашем расследовании. Мы достигли значительного прогресса в деле Солитера.

— А.

— По-прежнему не слышу радости.

— Ты можешь представить, как я радуюсь по какому-либо поводу?

— Вообще-то могу.

Я смотрю на его глупое самодовольное лицо. А он складывает руки и начинает перебирать пальцами:

— В любом случае мы пойдем на это собрание.

Об этом я еще подумать не успела.

— В самом деле?

— Ну да. 22 января — это следующая суббота. Если понадобится, я притащу тебя силой.

— Зачем тебе туда идти? Какой вообще в этом смысл?

Майкл широко распахивает глаза:

— Разве тебе не любопытно?

Он определенно рехнулся. Куда сильнее, чем я, а это о многом говорит.

— Так, погоди, — останавливаю его я. — Я ничего не имею против того, чтобы зависать вместе. Если тебе хочется. Но мне нет никакого дела до Солитера, и, если честно, я не хочу во все это влезать. Так что вот. Мне жаль.

Он долго смотрит на меня:

— Интересно.

Я молчу.

— Они заперли тебя в этом классе, — говорит он, — нотебе по-прежнему все равно. Но попробуй взглянуть на все под таким углом: пусть они — преступная организация, а ты — Шерлок Холмс. Я буду Джоном Ватсоном. Только мы будем Шерлоком и Ватсоном из бибисишной экранизации, которая с Бенедиктом Камбербэтчем и Мартином Фрименом. Потому что это определенно лучшая экранизация.

Я продолжаю молча на него таращиться.

— Это единственная адаптация, в которой нормально ######## #######.

— Господи боже, — выдыхаю я.

Наконец мы встаем и уходим. Во всяком случае, я ухожу. А Майкл следует моему примеру и закрывает за собой дверь. Тут я впервые замечаю, что на нем только брюки и рубашка с галстуком — ни джемпера, ни блейзера.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я.

Он удивленно моргает. Какие же у него огромные очки. А волосы уложены волосок к волоску, словно выточены из камня.

— Нет, а тебе?

Мы идем по коридору и доходим почти до самого конца, когда я понимаю, что Майкл больше не следует за мной по пятам. Я оборачиваюсь. Он остановился напротив кабинета С16 и смотрит внутрь.

Теперь он хмурится. Это выражение как-то странно выглядит на его лице.

— В чем дело?

Времени на ответ ему требуется больше, чем обычно.

— Ни в чем. Я просто думал, здесь кое-что есть, но тут ничего.

Прежде чем я успеваю спросить, что он несет, у меня за спиной раздается крик:

— Тори!

Я резко разворачиваюсь. Зельда спешит ко мне с целеустремленностью человека, способного встать в шесть утра в воскресенье, чтобы пойти на пробежку.

— Тори, ты что-нибудь нашла?

Раздумываю о том, соврать или нет.

— Нет, мы ничего не нашли. Прости.

— В каком смысле — «мы»?

Я оглядываюсь на Майкла… вернее, на то место, где он стоял. Теперь его там нет. Только тогда у меня возникает вопрос: с чего это он решил заявиться в школу в половине восьмого утра?

Глава 10

Остаток дня я прокручиваю в голове слова, которые Майкл произнес перед кабинетом С16. Я даже возвращаюсь туда, чтобы самолично убедиться — внутри действительно ничего необычного.

Наверное, я просто еще не до конца отошла от того, что меня заперли в классе информатики.

С Бекки я новостями про новую выходку Солитера делиться не спешу. Ей и без того забот хватает: она рассказывает направо и налево о костюмированной вечеринке по случаю дня рождения, которая состоится в эту пятницу. Подозреваю, что Солитер ее мало волнует.

На большой перемене Лукас находит меня в общей аудитории. Я пытаюсь одолеть очередную главу «Гордости и предубеждения», но все больше склоняюсь к тому, чтобы сдаться и посмотреть экранизацию, — от этой книги у меня плавятся мозги. В аудитории почти никого — наверное, все пошли в ближайший супермаркет, потому что в нашей столовой кормят как в тюрьме.

— Все норм? — спрашивает Лукас, садясь за мой стол. Ненавижу такое. «Все норм» — это приветствие или вопрос? И как на него ответить? «Да, спасибо» или «привет»?

— Вроде неплохо. — Я чуть выпрямляюсь. — А у тебя?

— Все хорошо, спасибо.

Я физически ощущаю, как