Бумеры, или Мы и девяностые - Кира Анатольевна Грозная

И уехал на грохочущем лифте, как лягушонка в коробчонке. А Зина осталась одна.

Опять. Осталась. Одна.

С невыпитой бутылкой вина в довесок…

От женского алкоголизма Зину спас одноклассник Юра.

— Привет, Зинуль, не помешал? Мы с Димоном решили посидеть в шашлычной на набережной. Не составишь компанию?

Отчего не составить компанию, особенно людям, вытащившим её из начинавшейся депрессии. Зина собралась быстро, приехала на такси. Друзья были рады, что она нашла для них время.

Они ели шашлыки и вспоминали юность. Оказалось, что это очень приятно — вспоминать юность. Она и не подозревала об этом.

Юра огорошил друзей известием, что его шеф, тот самый «старый козёл», которого он ругал, скоропостижно скончался.

— Прямо в школе, — сокрушался он. — Во время субботника.

«Вот и уходит их эпоха», — подумала Зина.

— А Костиного полковника позавчера на пенсию проводили, — подключился Дима. — Жаль, что моего никуда не выпроводят. Я помру лет на двадцать раньше, чем он.

Потом перемыли косточки Юриной бывшей, Альбинке. Её какой-то общий знакомый встретил в Германии. Рассказывал: ни рожи ни кожи, жёсткая, как селёдка. А какая она была…

— Ладно, Бог с ними, с уехавшими. Зинка, скажи, пожалуйста, а то мы двадцать лет спорим. — Юркины глаза блеснули. — Тогда, в одиннадцатом классе… У вас с Пашкой было что-то или нет?

— Пашка, о Господи. До сих пор мне его припоминаете. Да нет, конечно!

— Вот, я так и знал! — воскликнул Дима, поворачиваясь к Юрке. — Я же тебе говорил: Зинка, наша недотрога, — и этот гопник… Никогда!

— А я был уверен, что вы переспали, — посмеиваясь, подтвердил Юрка, ничуть не обескураженный. — И хватит Пашку поливать. Мы его все любили. Он был реальный пацан.

Улыбка сползла с лица Зины.

— Спасибо за недотрогу, ребята, — вздохнув, произнесла она. — Вы вот сидите при своих жёнах, а я встречаюсь с двоими мужчинами, одному из которых — шестьдесят пять лет, а другому — двадцать пять. Представляете? Дедушка и внук…

Юра даже поперхнулся, Дима отложил недоеденный шашлык. Оба внимательно, без тени усмешки смотрели на Зину.

— Я запуталась, — несчастным голосом проговорила Зина. — Не знаю, что с этим делать.

— А кого из них ты любишь? — спросил Дима.

— Обоих… вроде…

— А который перспективнее? — поинтересовался Юра.

— Молодой.

— Ну, так и гони старого пинком под зад, — вынесли вердикт друзья.

Разрулив таким образом Зинину жизненную ситуацию, мужчины вернулись к обсуждению Пашки.

— … Лучший среди нас… спортивная гордость… и так рано ушёл…

— Ну не верю я, что Пашка тебе не нравился. — Дима явно начал хмелеть. — Он всегда наших девчонок уводил. И обижаться было бесполезно.

— Конечно, он мне нравился, — проговорила Зина. — Я была готова расстаться с невинностью, но Пашка сам притормозил. Мне до сих пор непонятно почему. А тогда я так переживала…

— А что тут непонятного? — пожал плечами Юрка. — Значит, ты ему нравилась всерьёз. Только и всего.

Она вернулась домой в одиннадцатом часу вечера. Вышла из такси, направилась было к подъезду…

И замерла на месте.

Сердце стучало в груди, затрудняя дыхание. Ноги внезапно ослабли.

В припаркованной у палисадника машине, пристально и немного напряжённо глядя на неё через приспущенное стекло, Зину ждал её самый любимый мужчина…

Отец

Как часто она представляла себе эту встречу! А случилось — и сразу исчезли слова, одолел ступор. Зина медленно подходила.

Он вылез из машины, улыбаясь:

— Где ты болтаешься? Я уже целый час жду.

Зина проглотила комок в горле и не разревелась.

Отец обнял дочь. Зинины ладони упёрлись в его грудь.

— Привет, пап. Ты к Саше? Он уехал на фестиваль молодых кинематографистов представлять короткометражный фильм о конце света.

— Знаю. Я к тебе, — ответил отец.

«Папа, как же мне тебя не хватало!..»

— Проходи. — Зина открыла дверь.

Отец вошёл в прихожую. Постоял с полминуты, озираясь.

— Отремонтировали на свой вкус? Нормально, — одобрил он.

И поддел:

— Не такие уж вы с Саней разгильдяи.

Они прошли на кухню. Отец сел на диван, продолжая осматриваться по сторонам. Зина включила чайник.

— Папа, какое у тебя ко мне дело?

Прозвучало резковато.

— Будешь настаивать, чтобы я помирилась с Настей?

— Да, помирись, пожалуйста. Можешь даже съездить к ней в роддом. У неё было осложнение на почки, только сейчас миновала угроза жизни.

Вот то, чего Зина больше всего боялась: новый ребёнок от новой жены!

— Поздравляю, — выдавила из себя она. — Надеюсь, со здоровьем у Насти и у малыша всё будет в порядке. Ну а ты сам как — не хвораешь?

— Поэтому я и приехал, — проговорил отец.

Ноги стали ватными.

Неужели он болен? Её папа — самый несгибаемый среди бумеров?

— Что случилось?

— Я, Зинуля, на операцию ложусь. Межпозвонковая грыжа… Вот и решил подстраховаться. Завари-ка мне кофейку, дочка.

Зина с трудом выдохнула. Насыпала кофейных зёрен в кофеварку, включила. Её движения были точны и экономны, как у робота.

Зина всегда становилась роботом, когда маячила какая-либо опасность для её неустойчивой психики. В данный момент такая опасность имелась. На панели управления её сознанием в разделе «самое важное» над иконкой «папа» замигал красный датчик тревоги.

— Это серьёзная операция? — услышала она свой голос, словно со стороны.

Отец пожал плечами:

— Наверное. Мой приятель по спортивному клубу от неё умер.

— Что же ты тогда… — вырвалось у Зины.

— А разве есть альтернатива? — Он развёл руками. — Грыжа большая, давит на нерв. Врачи пугают, что я могу потерять ногу. Тебе нужен калека-отец?

— Отец нужен любой. Вопрос в том, нужен ли кому-то муж-калека, — съязвила она, тут же пожалев об этом.

Отец рассмеялся.

— Узнаю свою дочь, — произнёс он.

Они пили ароматный кофе (Валера научил-таки Зину заваривать настоящий турецкий кофе). Отец молчал, она смотрела и ждала, что он скажет.

— Ты знаешь, я по делу, дочь Зевса, — наконец сказал он. — Хочу обсудить кое-что с тобой как со своим старшим ребёнком и главным наследником.

— Ну, говори. — Она поставила чашку на стол и приготовилась слушать.

Казалось, всё и так ясно. Квартиру, которую он купил после развода с мамой, он оставит Насте. Как и те хоромы, которые построил, будучи с ней в браке. Зине с Сашкой — шиш с маслом. Впрочем, зачем им ещё одна квартира, если у них нет наследников? И, наконец, какая разница, что оставит им папа… если папы не будет?

— Дочь Зевса, я составил завещание. Если что-то со мной случится, я хочу оставить свою квартиру младшенькому. Наша с Настей хата достанется ей и пасынку Женьке. Саша, согласно завещанию, получит мой загородный дом и Porsche