Удар в голову - Рита Буллвинкел
•
Через год Иззи Лэнг переедет в Чикаго, где и останется на всю жизнь. Поездка из Дугласа, штат Мичиган, в Чикаго, штат Иллинойс, занимает два с половиной часа. Дорога недолгая, но и ее хватает, чтобы отъезд Иззи Лэнг стал очевидным фактом. Когда ей исполнится шестьдесят, она будет ездить туда-сюда три раза в неделю, чтобы навещать престарелых родителей. К тому времени Иззи Лэнг будет и сама уже в двух шагах от пенсии. Большую часть жизни она проработает в приемной комиссии крупного университета и каждый год, пока длится прием, будет выполнять бесчисленное множество административных задач. Предсказуемость этой работы придется ей по душе. Как прораб, осматривающий на совесть построенное здание, она будет восхищаться тем, как аккуратно распределены заявки студентов по отдельным папкам: принято, в списке ожидания, отказано, подтверждено.
Может, Иззи Лэнг могла бы выбрать себе другую профессию, может, Иззи Лэнг могла бы стать архитектором, или прорабом, или сантехником, но, с другой стороны, вдруг это и есть то, чем она всегда планировала заниматься, и карьера помощника администратора – вполне нормальный вариант? Иногда, по дороге на работу, Иззи Лэнг проходит мимо боксерского зала. В зале часто тренируются две молодые девушки. Проходя мимо, она всегда замедляет шаг, зачарованная тем, что происходит за окном. Заглянуть внутрь – все равно что посмотреть в зеркало, о существовании которого она забыла. Когда Иззи Лэнг исполнится шестьдесят и она поедет в Дуглас навестить престарелых родителей, она скажет об этом матери. “Помнишь, я в детстве занималась боксом? – обратится она к своей сгорбленной, трясущейся матери. – Как ты относилась к тому, что мы с Игги деремся друг с другом? Ты же нас через всю страну возила, когда нам было надо. Как тебе удавалось отпрашиваться с работы? Представляла ли ты когда-нибудь, что могла бы и сама бить кого-нибудь кулаками?”
•
Я люблю драться с Иззи, думает Игги в середине замаха. Мне нравится, как она выглядит, когда я ее обыгрываю. Мне нравится, что я чувствую, когда обыгрываю ее. Это самое приятное чувство в мире. Победить кого-то в том, что для него важнее всего, – все равно что раздавить муху. Все внутренности раздавленной мухи сразу вылезают наружу.
•
В мире, который Игги построила для себя, они с Иззи ведут внутрисемейную борьбу за любовь и признание. Они сражаются, потому что равны, несмотря на то что Иззи на два года старше. В мире Игги они с Иззи, может быть, вместе будут готовиться к Олимпийским играм. Может быть, вместе переедут куда-нибудь в Колорадо, в один из этих высокогорных центров выносливости, где их кровь станет жиже, а во сне они смогут запасаться кислородом. Игги читала о допинге кровью и пошла бы на такое без раздумий, если бы кто-нибудь дал ей нужные инструменты. Она представляет свою насыщенную кислородом кровь такой же багровой, как ее губа. Все знают, что багровая губа Игги – это место, где она хранит всю свою силу, например, способность определять, не лгут ли ей родители, не под кайфом ли ее старшая кузина, не пойдет ли через неделю дождь. Не то чтобы Игги по-детски верила, что может передвигать предметы по комнате силой мысли, но она знает, что у нее есть особый способ видеть и предчувствовать явления, который делает ее лучше других. Игги знает, что она не такая, как большинство людей, и что многие считают ее хуже себя. Большинство в Дугласе, штат Мичиган, ее даже не знает. Большинство не знает, что в Дугласе, штат Мичиган, есть тренажерный зал и что в этом тренажерном зале девочки четырнадцати, пятнадцати, семнадцати лет сражаются за миры, которые сами для себя создали, за миры, где их тела способны превращаться в орудия страха, воплощать мощь и порождать легенду. Но Игги думает, что результаты этого боя в Рино доберутся до Дугласа, штат Мичиган. Люди, которых Игги знает и любит, и люди, которых Игги знает и не любит, – все они прочтут, кто из двух юных талантов из маленького городка выиграл поединок. Наверняка ведь в журнале ЖМБА напишут об этих равных друг другу, неукротимых в бою, чудаковатых кузинах? Игги переживает даже не столько о победе, сколько о том, чтобы ее воспринимали как легенду, часть большой истории, у которой есть начало, середина и конец.
•
Мир бокса, который Игги сконструировала для себя, висит в зале в Рино над рингом, как большой круглый диск. Над миром Игги находится мир Иззи, а над ним, под самым потолком, парят миры, созданные другими участницами турнира. Они накладываются друг на друга, как стопка тонких поцарапанных компакт-дисков. Если встать посреди ринга, можно мысленно проникнуть в отверстие в центре этих миров. Можно путешествовать по слоям воображаемого будущего каждой девушки и по разным способам их бытия. Миры Артемис Виктор и Энди Тейлор находятся ближе всего к потолку. Они притиснуты к самому окну в крыше: поединок состоялся рано утром, так давно, что эти диски трудно разглядеть. У Энди мир то ли немного треснул, то ли поцарапан так сильно, что не поймешь, диск это или просто преломление света. Мир Энди покрыт изображениями мальчика в плавках с красными грузовичками и самой Энди, выигрывающей тот матч, который она в итоге проиграла. Теперь это кажется ужасно глупым. Глупо было думать, что участие в какой бы ни было схватке может стереть из твоей памяти трагедию, свидетелем которой ты стал. Этот мальчик, ребенок с грузовичками, занимает собой весь диск мира Энди, висящий в воздухе над головами Игги и Иззи.
•
Диск Артемис Виктор расположен под диском Энди Тейлор. Он весь облеплен ее фотографиями: Артемис в платьях,
