Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
Я так и сижу с ложкой борща у рта, пытаясь осмыслить невозможное. То есть не только Лиля, Миша, Люся и Гена были маленькими! А ещё и мой папа, и дядя Серёжа! И, значит, мама тоже. Нет, ну в это уже просто невозможно поверить. Мама и вдруг маленькая? Ерунда какая-то.
Желе с черешней
– В этой школе училась твоя мама! И я в ней тоже училась. Только она в другом здании располагалась, напротив, – рассказывает Лиля. – И была женской гимназией. А мама уже училась вместе с мальчиками. И ты скоро сюда пойдёшь учиться.
Мы поднимаемся по длинной-длинной лестнице, состоящей из узких ступенек, к зданию школы. Играет громкая музыка, на площадке возле школы много столиков с белыми скатертями, за которыми стоят нарядные тёти в белых передниках и продают всякие вкусные вещи: пирожки, пирожные и торты. Люди подходят к прилавкам, плотоядно облизываются, а потом спешат в здание школы, чтобы поскорее проголосовать и вернуться за всеми этими вкусностями. Потому что сегодня выборы.
Мы идём с Мишей и Лилей голосовать за президента. Я понятия не имею, для чего это всё надо, но послушно топаю по ступенькам, поглядывая в сторону прилавков. Лиля тоже в ту сторону смотрит.
– Безобразие! На жаре, без холодильников, без воды они торгуют выпечкой! Вот я сейчас позвоню, кому следует, и им устрою.
Миша закатывает глаза, я тяжело вздыхаю. Понятно, пирожные мне не светят.
– Мы в школьную столовую спустимся, – предлагает Лиля, заметив моё выражение лица. – Там наверняка будет что-то вкусное и хотя бы чистое.
Не совсем понятно, почему в столовую надо спускаться, но я соглашаюсь. Мы заходим в школу. Большие окна, на которых развешаны детские рисунки, цветные плитки пола и всё та же торжественная музыка. Лиля уверено поворачивает направо.
– Пошли, нам в Военный зал.
В Военном зале деревянный пол, а на стенах картинки как в книжках про войну. Но рассмотреть я их толком не успеваю, потому что Лиля суёт мне какую-то бумажку.
– Иди вон в ту кабинку, поставь там галочку за того, кого ты хочешь видеть нашим президентом. Выбери, за кого ты. За Зюганова, если хочешь, чтобы всё было как раньше, или за Ельцина, если хочешь, чтобы всё было как сейчас.
Мы ещё дома об этом говорили, я знала, что Лиля решила отдать мне свой бюллетень. Мол, Юле в этой стране жить, вот она пусть и выбирает. Миша ворчал, что это неправильно, что я ещё слишком маленькая и ничего не понимаю. А что тут понимать? Ельцин – это тот весёлый дядька, который танцует и песни поёт. Зюганов – это невесёлый дядька, который всё время Ельцина ругает. Но я не знаю, как было раньше, потому что я помню только «сейчас». И моё «сейчас» меня вполне устраивает. Поэтому я ставлю галочку за Ельцина. Это несложно, читать я умею, да и в бюллетене есть картинки.
Я торжественно складываю бюллетень пополам и не менее торжественно опускаю его в урну.
– Ну, пошли в столовую! – тяну я Лилю за рукав.
Мы спускаемся на этаж ниже, и то, что я вижу, поражает моё воображение. В столовой продают жареную курицу, какие-то булочки, бутерброды, но кому они нужны, когда есть желе! В прозрачных стаканах с красной каймой подрагивает жёлтое желе! А сверху каждый стакан украшен двумя черешнями. Мне кажется, я никогда не видела ничего более завораживающего. Ну, если не считать кисель со сметаной в Москве на улице Горького. Кисель, конечно, вне конкуренции.
– Я хочу желе! – шепчу я.
В столовой же можно еду покупать? Она же для того и придумана? И тут же есть вода? Я уже усвоила, что самое главное – чтобы была вода. То есть раковина с мылом и полотенцем, чтобы руки мыть. Если продавцы не могут руки помыть, тогда у них ничего покупать нельзя. Это так работает. В столовой раковина точно есть.
– Желе? – хмурится Лиля. – Нет, желе не проходит тепловую обработку. Им отравиться ничего не стоит. Давай что-нибудь возьмём, что проходит обработку. Например, булочку с маком.
Но я не хочу булочку. Я же вообще не ем хлеб и все его производные. Я хочу желе!
Конечно, я не буду падать на пол и закатывать истерику. Я даже реветь не буду, когда Лиля возьмёт меня за руку, и мы пойдём домой. Я просто твёрдо решу, что, когда через пару лет приду в эту школу учиться, я первым делом побегу в столовую и куплю себе жёлтое желе с двумя тёмно-красными черешнями.
Каково же было моё разочарование, когда я действительно пришла в школу учиться, побежала в столовую, а никакого желе там не оказалось. И все последующие одиннадцать лет желе там не готовили ни разу! Только унылые булочки с маком. Видимо, я всё-таки не за того президента проголосовала.
Выступает Юля!
«Домашний концерт!» – старательно пишу я печатными буквами. У меня очень важное дело – я рисую афишу своего собственного концерта. Недавно мы с Мишей сходили в Музыкальный театр на какой-то концерт. Честно говоря, было скучно: тётки в разноцветных платьях плясали, чего-то там изображали, я под конец даже уснула. В цирке намного интереснее. И пели плохо, заунывно и непонятно. Кто ж так поёт, подвывая? Петь надо как мои любимые певцы на пластинках! Как Вилли Токарев, например! О, я очень уважаю Вилли Токарева – его пластинку я откопала у Миши на шкафу и часто ставлю на проигрыватель.
Проигрыватель мне отдали в полное распоряжение, надарив кучу пластинок со сказками. Тут есть «Старик Хоттабыч», «Маленький Мук» и даже «Пиф и Геркулес». Но сказки слушать мне не очень нравится, а вот музыка – другое дело. Я ставлю все Мишины пластинки одну за другой, откладывая те, что мне по душе. Есть, например, Жанна Бичевская. Тётенька с гитарой, которая поёт про поручика Голицына. Я очень люблю эту песню, часто в неё играю. Как играть в песню? Очень просто! Ставишь пластинку, достаёшь свою пластмассовую красную лошадь, Росинанта, садишься на неё, делаешь трагичное лицо – и всё, ты поручик Голицын. Малинин мне тоже нравится: у него есть песня про кладбище Сент-Женевьев де Буа.
