Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— Наконец-то вы пришли, — сказал он.

— Сегодня скидки, — ответил я, сделав усилие.

— Мне не надо. Я из администрации. Принес уведомление о выселении.

Он достал из кожаной папки листок и протянул:

— Ознакомьтесь и распишитесь.

Расписаться я не мог. Слишком сильно тряслись руки.

— В чем дело? — спросил чинуша.

— Можно потом?

— Я не собираюсь за вами бегать.

Сжав авторучку в кулаке, будто нож, я вывел какую-то закорючку. Мне показалось, этот мужик смотрит на меня сочувственно. Наверняка он понимал, что со мной творится.

— Вы не одолжите мне немного денег? — сказал я. — До завтра.

Он даже не спросил, сколько мне нужно.

— У вас еще задолженность по аренде за прошлый месяц.

И вышел.

Иногда время исчезает, особенно тогда, когда хочется его остановить. А когда хочется ускорить, перескочить на неделю, месяц или год вперед, в другую жизнь, оно останавливается. Сейчас время стояло. Я выполз на улицу и немного постоял у входа. Подумав, что своим видом могу отпугнуть потенциальных покупателей, заполз назад. Я стал молиться Богу, чтобы он послал мне что-то хорошее, обнадеживающее. Мне нужна надежда и небольшой шанс. Я исправлюсь, буду хорошим, верну все долги, начну ходить в церковь, брошу пить. Мне вдруг стало ужасно себя жалко, и я тихонько заплакал. Сказалась, конечно, и похмельная сентиментальность.

Кто-то зашел. Я утер слезы. Нет, это была не Вероника. Но я воодушевился. Бог услышал мои молитвы. Парня звали Виталий. Можно сказать, он был постоянным клиентом. И хотя заходил не часто, обычно пару раз в месяц, но всегда набирал много книг. На вид ему было не больше тридцати, но он носил усы, которые смотрелись немного нелепо. Он любил подолгу рыться в книгах. Иногда меня это слегка раздражало. Я, конечно, помалкивал. И сейчас был рад ему, его усам и тому, что он будет долго копаться.

— Давно не заходили, — сказал я.

— На днях заходил, было закрыто. Пришлось в центр ехать. Но удачно. Набрал кучу всего интересного. Тысяч десять потратил.

— А, — ответил я.

— Заехал купить берцы на осень, ну, думаю, надо и к вам заглянуть.

— Рад, — отозвался я, думая об упущенном барыше. — Смотрите сколько хотите.

Он стал рыться. И потратил на это вечность. Но не отложил ни одной книги. Я обратил внимание, что Виталий заметно поскучнел и потихоньку двигается к выходу. Может, предложить ему старинные порнографические открытки? Или попросить денег в долг? Например, под предлогом закупки новых редких книг.

— Мда, — сказал Виталий. — И то у меня есть, и это есть. А это мне не надо. Ладно, зайду еще как-нибудь.

Но он остановился.

— А это что? — И указал на клетчатую сумку, которую недавно притащил Печень.

— Новое поступление. Хотите, поройтесь.

— Да? Можно?

Виталий стал аккуратно выкладывать книги на пол. Он даже встал на колени. Я ни на что не рассчитывал и удивился, когда он принес стопку книг.

— Все-таки не зря зашел. Вот так повезло мне! Это редкие книги. Не издавались по двадцать-тридцать лет. Это Волкобойников, философ, отравился денатуратом в годы Первой мировой войны. А это Квадратов, футурист, никто его не помнит уже, умер в блокаду. А еще Херинг, его вообще сложно достать. Розенбом. Его, правда, переиздавали недавно, но без комментариев.

— Ага, ага. Я как увидел, понял: надо брать, — ответил я, пытаясь сообразить, сколько можно слупить денег.

— Тут цены не указаны, — сказал Виталий.

— Не успел. Сейчас соображу.

— Я могу зайти попозже. Только отложите их для меня.

— Нет-нет, сейчас решим. Зачем позже? Обидно уходить с пустыми руками, да?

От возбуждения у меня даже прорезался кавказский акцент торговца фруктами.

— Давайте торговаться, — сказал Виталий. — За все книги плачу полторы тысячи. Это хорошая цена. В драку их не разберут точно. Состояние у книг на четыре с минусом. А еще библиотечные штампы стоят.

— Две с половиной, — сказал я, решив на ходу, что две отдам Веронике, на остальные подлечусь.

— Потолок — две, — ответил Виталий. — И то многовато. Тем более я постоянный клиент. Заслужил скидку.

Он немного отодвинул книги и посмотрел на часы:

— Черт, на электричку опаздываю.

И сделал шаг назад.

— Хорошо. Две, — сдался я.

Виталий достал наличные.

— Как же я удачно зашел, — сказал он на прощание, потрогал кончиком языка усы и был таков.

Возникло ощущение, что он меня надул. Наверняка эти книги стоили дороже. Но электричка ушла вместе с ним, переживать было поздно. Я утешился мыслью, что теперь смогу рассчитаться с Вероникой и не придется рассказывать ей, что я алкаш, который обманул ее, чтобы приглушить отходняк.

Сунув деньги в карман, я стал ждать. В первую очередь новых покупателей. Никто не шел. Я уговаривал себя сидеть на месте и сохранить всю сумму в неприкосновенности. Но уже и сидеть стало тяжело.

«Белую горячку хочешь? — спросил внутренний голос. — Нет? То-то».

Однако я держался. Мысленно призывал Веронику поскорее прийти, забрать деньги и избавить меня от соблазна. Будь у меня молоток и гвозди, я бы приколотил себя к полу. Я попытался вздремнуть. Стоило закрыть глаза, в голове включился проигрыватель и заиграла дурацкая детская песенка «У дороги чибис». Кажется, последний раз я слышал ее еще в детском саду на каком-то праздничном утреннике. Мы, детишки, водили неумелый хоровод, то и дело спотыкаясь и наскакивая на соседа, а воспитательница играла на пианино и громко пела дурным голосом. Громкостью она компенсировала отсутствие слуха. Скрипел паркет актового зала. И мне наверняка уже тогда было тошно от всего, что со мной происходило. Я еще ничего не знал про алкоголь, а то бы уже тогда стал побухивать, не успев перейти в начальную школу. Про алкоголь я узнал года через три, когда папаша вернулся из колонии. Лет в десять выпил свой первый стакан портвейна. Как же меня потом выворачивало от него! Я дал себе слово, что больше никогда в жизни не возьму в рот эту гадость. И почему я не сдержал обещание?

Вероника пришла ближе к вечеру. Было начало седьмого, и рынок потихоньку сворачивал лавочку. После визита Виталия ко мне не заглянул ни один покупатель.

— Привет! — сказала Вероника. — Извините, задержалась. Я написала вам, что опоздаю. А вы не прочитали.

Я достал телефон и тут же уронил его. Поднимать не стал. Наверняка бы впечатался мордой в пол, если бы потянулся за ним. Что сказать? У меня не нашлось молотка с гвоздями, я не приколотил себя к полу. Я сползал в магазин, купил водки и к приходу Вероники успел вылакать пол-литра. Еще две бутылки по 0,5 ждали своего часа.

Вероника