На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

Непростым делом оказалось выбрать прибитого к берегу зверя на мох. Напитавшаяся водой шерсть выскальзывала из рук, не хватало сил приподнять тушу над водой и вытащить на низкий берег. Тэранго подхватил снизу голову зверя, переднюю часть туши и с трудом вытолкал на мох.

От холода и волнения его знобило, намокшая одежда не грела. «Огонь, только огонь спасет», — шептал он дрожащими губами. Собирая сухие ветки для костра, разжигая огонь, Тэранго думал над тем, как вытащить тяжеленную тушу на берег. Согревшись у костра, Тэранго решительно подошел к мешку с вещами, достал веревку. Надев петлю на голову зверя, он в натяг привязал конец веревки к ближайшей березке. Потом за веревку, привязанную к задней лапе, с трудом, но все же выкатил тушу на берег.

— Я не хотел тебя убивать, — говорил Тэранго, разделывая тушу огромного зверя.

Нашлась и причина, отчего зверь не остановился, отчего не сошел с тропы, отчего бросился он на человека: пальцы передней лапы были вырваны с когтями. Шерсть на поврежденной лапе слиплась от запекшейся крови. «Похоже, что он вырвался из капкана», — прошептал тихо Тэранго.

— Вот оно что?… Тебя кто-то обидел.

Тэранго проводил взглядом проплывающую сухую ветку, скрывшуюся за излучиной, будто хотел заглянуть вперед, за поворот, в будущее — в завтрашнее будущее. Будто хотел отгадать загадку: кто же мог поставить капкан на медведя в пору на изломе весны и лета, кто обидел мохнатого старика?

Освежевав тушу, Тэранго достал три медяка и бросил один в воду, другой в лес, а третий подсунул под медвежью голову. «Я не хотел этого делать. Я не хотел тебя убивать… У меня не было другого выбора», — прошептал он. Тэранго знал, как задобрить лесных духов, чтобы заслужить доброе расположение их, чтобы отвести от себя напасть злых стихий. А чтобы отвести от своих родных и близких гнев злых духов, он окурил вокруг костра и медвежьей туши можжевельником, приговаривая: «Я этого не хотел делать…» Он взял в руку висящий на прочной нитке выбеленный временем медвежий клык, поцеловал его: «Это ты, Кути, помог мне, это сила великого шамана Абчи сотворила чудо, это — седой старик, я знаю». Только проделав все необходимые и подходящие случаю обряды, Тэранго начал готовиться к ночлегу.

Долго сидел у костра Тэранго, поворачивая разными сторонами подсыхающую одежду. На свежетесаной лесине сушилась табакерка, вышитая руками Акулины, а рядом с ней — аккуратно разложенный отсыревший табак.

Спал он урывками, часто просыпаясь от холода. Только перед рассветом сон сморил странника. Но, лишь начало пробиваться солнышко сквозь еще не погустевшую листву, Тэранго проснулся от возникшей дрожи во всем теле. Одежда, не успевшая высохнуть, плохо держала тепло.

Каждый раз, просыпаясь среди серой ночи, Тэранго смотрел на потерявшую половинку луну. Он не мог отделаться от навязчивого убеждения, что на теле луны он видит черную точку меньше макового зернышка, умом понимая, что видеть луноход он не может. Но ощущение того, что точка видна, не могло оставить его. Ему показалось вдруг, что луна теперь потеряла чистоту, что ли. Что теперь, после того как там появился луноход, на нее налипла какая-то печать если не скверны, то, во всяком случае, изъяна. Луна пошла уже на убыль и висела над кронами деревьев лоскутом шкуры со лба белого медведя сначала там, над озером, потом переместилась в сторону противоположного берега, отражаясь в водах ручья.

XIV

Светло-зеленая, местами уже по-настоящему сочная листва распятнывала над головой голубизну неба ажурными ягельными кружевами. Просеиваясь сквозь копеечную листву, солнечные лучи достигали земли, воды. Эта с каждым днем густеющая паутина не создавала пока заметной тени. Белые стволы берез, выстроившихся на противоположном берегу, просвечивались от самого низу, от только что пробившейся травы, до самых вершин. Полупрозрачный лес лишь издалека отдавал сплошной зеленью.

Тэранго налил в кружку кипятка, добавил остатки размокшего сахара, выпил, громко прихлебывая, и начал собираться в путь.

Тревога, противным холодком скребнувшая душу, заставила беспокойно оглядываться вокруг. Речка тихо несла свои настоянные на торфе темные воды. Лишь только у самого поворота расплывались еле заметные водоворотные круги. Деревья так же, как и вчера, и позавчера, и как много дней назад, стоят тихо, лишь слегка покачивая головами-вершинами. Так же доносится редкий лебединый клич из-за болот, кукует кукушка, прерывая свой счет, когда вздумается. Так же внезапно, вдруг, срываются утки из-за очередной кочки у самого берега. Речка привычно, как и вчера, петляет, являя путнику все разнообразие меняющейся природы: тут и деревья, подступающие с двух сторон так близко, что кроны их чуть не смыкаются вверху; то вдруг расступается тайга, полоса водной глади выходит на простор и с обоих берегов расстилается мшистая равнина с кочкарником. Все вокруг привычно, но только на первый взгляд: все изменилось, нарушился каким-то неведомым, неуловимым образом порядок. «Разве это порядок, когда медведь нападает на человека? — продолжал рассуждать Тэранго. — Кто мог обидеть его? Кто потревожил злых духов этой земли?»

Река стала заметно шире, а течение — медленнее. Облас легко скользил по гладкой поверхности воды, почти не образовывая волну: лишь строгие стрелки, расходившиеся от острия носовой части деревянного челна, легко уходили к противоположным берегам, теряясь незаметно у самой травы. Вдруг пахнуло неприятным запахом гниющей плоти. Тэранго направился к берегу. Бросилась в глаза примятая, раздвинутая носом большой лодки трава. На берегу следы человека, а недалеко от берега вываленные кишки большого животного, смешанные с грязью большие щуки, издававшие тяжелый гнилостный запах. «Кто-то медведя приманивал», — подумал Тэранго. Чуть дальше он заметил измятую, видимо, зверем траву, поднятый могучими лапами мох. «Здесь он и сидел в капкане, пока не вырвался», — промелькнуло в голове путника.

За поворотом реки Тэранго увидел дюралевую лодку, привязанную к толстому колу, вбитому в мшистый берег. Тэранго пристал рядом. Огромная серая собака, похожая на волка, бросилась к путнику с яростным лаем. Кто-то грубо окрикнул ее, и собака отпрыгнула от берега к порогу рубленой избы, черным боком показавшейся из неплотной зелени прибрежного кустарника. Никто не вышел на берег. Тэранго осторожно поднялся, встал на грязный, вытоптанный сапогами берег, прошел к избе. Собака, поджав хвост, попятилась, а развернувшись, убежала по тропинке. В плохо освещенных сенях избы человек собирал что-то в мешок. Движения его были торопливы.

— Здравствуй, добрый человек, — сказал Тэранго, остановившись у открытой двери.

— Ну здоров, че надо? — буркнул человек, продолжая заниматься своим делом.

Только теперь Тэранго понял, что человек складывал в мешок шкурки, скорее всего,