На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Людей жадных встретил я. Недалеко на той стороне изба у них под горой. Вертолета ждут. Много дичи настреляли, лосей. Мохнатого старика обидели. Он из капкана вырвался, на меня бросился. Стрелил я его, однако. Не хотел стрелять, но он напал на меня. Там, выше их, за гривой в ручье, на чистом месте я его освежевал. Забрать нужно… — Тэранго посмотрел на Данилу и Захара, как бы ища понимания и благосклонности. — Не хотел стрелять, но у меня не было выхода, он напал на меня, — еще раз повторил Тэранго, оправдывая свои действия. На чужой земле нахожусь, не хотел, мол, обидеть духов земли этой.

— Это браконьеры хотели его капканом поймать, — сказал Данила спокойно, без нотки осуждения гостя, — мы не виним тебя. Если зверь бросается на человека, то виноват в этом человек. Обидели они косолапого, вот он и бросился на тебя.

— Как они уже надоели, эти браконьеры! А ничего не поделаешь, у них в руках вертолет… Это они ставили капкан, — подхватил Захар.

— Да, это они ставили капкан. Я сам его видел — в крови весь, — подтвердил Тэранго.

— Пейте чай, а я сейчас смотаюсь к Семену и Димке, тут их помощь нужна, забрать нужно старика лохматого. Грех оставлять, — сказал Данила и быстро направился к реке.

Взревел мотор, унесший быстрого на ногу и решения Данилу. Через какое-то время к берегу пристали уже две моторные лодки. Мужчины засобирались в верховье за убитым медведем.

Из-за противоположного берега показался вертолет. Он будто завис над стойбищем, прошел по закрайку леса дугой. Были видны лица людей, прилипших к круглым окнам винтокрылой машины. Зашатались верхушки деревьев, заглушил рокот мотора все вокруг. Вдруг вертолет резко набрал высоту, развернулся и взял курс на юг, в сторону полуденного солнца.

— Браконьеры улетели в свой Нижневартовск, — сказал Данила, провожая его взглядом.

— Наконец-то, — вздохнул Захар.

Стойбище, до этого жившее спокойной и размеренной жизнью, стало преображаться. Прибыли две длинные дощатые рыбацкие лодки с людьми: несколько взрослых, дети. Мужчины почтительно подавали руку Тэранго, смотрели в его лицо пристально, оценивающе. Тэранго невольно становился центром внимания, и от этого возникало чувство неловкости. Ему показалось, что о нем прибывающие люди знали больше, чем он ожидал. Оживилось стойбище, загомонили люди. Все столпились у центральной избы. Она по виду была больше других. Женщины принялись прибираться в избе: притащили какие-то цветные дорожки, которыми устлали земляной пол, набросали зеленых веток. Двери тоже украсили пучками зеленой травы с попавшимися цветками.

— Медведя привезут, плясать медведя будем, — сказал Захар с заметным акцентом, обращаясь к Тэранго, — праздник будет. Шамана ждем — ёлта-ку. У нас строгий шаман — Прасин Арсений. Еще долго ждать.

— Долго ждать, — подтвердил один из подошедших мужчин, не вынимая трубку изо рта. — Он старый, долго будет добираться на своем обласе. Мы его моторкой хотели привезти — отказался. Он, наверное, еще на святое место заедет помолиться.

— На святом месте молиться будет, — подтвердил Захар.

Покурили молча.

— Может, баньку протопить? — спросил Захар, обращаясь к Тэранго.

— Хорошо бы в баньке погреться, — с готовностью ответил гость.

Небольшая баня с уже почерневшим срубом стояла на самом берегу ручья, впадавшего в старицу. Вдоль тропинки, ведущей в баню, выстроились несколько лабазов. Под ними в тени стояли нарты, мордушки для ловли рыбы зимой, лыжи, спрятанные от дождей.

В печку-буржуйку Захар заложил несколько сухих поленьев, подсунул под них бересту, и почти без дыма поленья сразу взялись веселым пламенем. Еще не остывшая баня быстро наполнилась теплом.

* * *

Тихо к берегу пристал потемневший от времени облас. Седовласый старик, сидевший в обласе, придержался веслом за берег. Мужчины бросились помогать ему подняться на ноги. Старик был высокого роста. Он отвешивал поклоны, его косматая седая голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Он пожимал мужчинам руки, каждому что-то тихо говорил.

— Петявола! — произнес он громко, чтобы слышали все: и мужчины, сгрудившиеся вокруг, и женщины, и дети.

— Петявола! Петявола, Арсений! — отвечали ему с поклоном.

— Шаман приехал, — тихо сказал Захар, наклонившись к Тэранго.

Старик шаман остановился возле Тэранго, посмотрел на него единственным глазом строго.

— Это с тобой встретился лохматый старик? — спросил шаман.

— Да, это мне он встретился, он напал на меня, я не хотел убивать его, но у меня не было выхода, — сказал Тэранго.

Шаман больше ничего не спросил, ничего не сказал. Он взял из обласа мешок и пошел в сторону дальней избушки, вросшей по самые окна в землю. Мужчины вытащили облас шамана, перевернули его вверх днищем, уложив рядом с другими обласами.

Пока женщины готовили котлы для варки жертвенного мяса, разводили костры, мужчины занялись изготовлением масок из бересты. Тихо что-то напевая, Захар вырезал из свежесодранной бересты округлые заготовки, а в них отверстия на месте глаз, пришивал длинные носы. Ему помогали еще двое мужчин, приехавшие «плясать медведя» из дальних стойбищ.

— Плясать нужно в масках. Лохматый старик не должен видеть наши лица, — пояснил Захар.

— У нас так же делают, — ответил Тэранго.

Он тоже стал помогать изготавливать маски.

Ближе к вечеру привезли медведя. Мужчины занесли шкуру в приготовленную для праздника избу, разложили ее в центральной части головой к печке. Перед головой медведя, которая покоилась на передних лапах, разложили фигурки оленей, сделанные для украшения жилища.

Только теперь вышел из своей избы шаман, обряженный в шаманские одежды — длинный сак, обшитый орнаментом; на голове шапка, отороченная росомашьим мехом. Верх шапки вышит бисером, деля ее на шесть частей. На руки шамана надеты необычные рукавицы из медвежьих лап с когтями. Высоко над головой он нес свой бубен. Шаман остановился перед дверью в избу. Тут же перед ним на маленький стульчик поставили ведро с водой. Арсений вытащил из-под своего необъятного одеяния что-то похожее на деревянную ложку. Каждого входящего в избу он обливал водой, плеская полную ложку в лицо. И только после этого мужчины, вытирая лицо руками, входили в избушку, низко кланяясь.

Женщины были подвергнуты такой же процедуре, после чего они нахлобучивали косынки таким образом, чтобы лиц не было видно.

Входя в избу, каждый целовал медведя, шепча тихо приветствие: «Петявола, ике — здравствуй, старик, мы не хотели тебя убивать».

— Петявола, ике, — сказал, наклонившись над шкурой медведя, вошедший в избу с мокрым лицом Тэранго. — Ты прости меня, я не хотел тебя убивать. Тебя убили злые люди, поставившие капкан на тропе, по которой ты шел по своим делам…

Мужчины