Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт
Спустившись с крыльца, я окидываю взглядом Хоровую улицу с ее мастерскими и откинутыми прилавками. Это отличное место для того, чтобы закупить все необходимое для дома. У меня еще осталась приличная сумма, но никакой роскоши я позволить себе не могу. Хорошо, что в моем новом доме уже есть альков, стол с двумя стульями и встроенный шкаф. Мебели на первое время хватит.
К концу дня я купила все, что нужно для моего нового жилища, и сходила за вещами в трактир. Довольная собой, я осматриваюсь. Цветы из садика и украшения на некрашеной мебели добавили уюта. Главное, что у меня есть крыша над головой, работа и кое-какие сбережения. Большего мне и не нужно.
Но это не совсем правда. Есть кое-что, чего мне по-настоящему не хватает, а точнее кое-кто. С того самого момента, как я попрощалась с Маттиасом, мысли о нем меня не оставляли, и сейчас, расправившись со всеми делами, я только и думаю, как бы его увидеть. В какое время он возвращается в Делфт, я точно не знаю, и поэтому иду ждать его в трактир «Мехелен». Там же заодно и ужинаю, не спуская глаз с входной двери.
– Слушай, а я ведь так и не расспросил тебя о той картине. – Ко мне подошел Йоханнес. – Было бы интересно взглянуть. Покажешь?
– Она еще не закончена. И не так уж хороша. Я ни у кого не училась.
– Ну и что? – Пожимает он плечами. – В основе всего лежит талант. Технике можно научиться, но без таланта далеко не уедешь.
– Это точно. Рембрандт говорит то же самое. Во всяком случае, со слов одного из его учеников.
Йоханнес смотрит на меня с удивлением.
– Ты знакома с Рембрандтом ван Рейном?
– Была один раз у него в мастерской.
– Правда? Здорово! До чего искусный художник! Как он передает свет на холсте, это просто гениально. На украшениях, в глазах, на воде, везде! Карел Фабрициус, мой последний учитель и один из моих лучших друзей, был у него в обучении. И говорит, что Рембрандт пишет не кистью, а светом.
– Бликами, – поддерживаю его я. – Тот ученик говорит, что Рембрандт добавляет их в самом конце, точками белой краски.
Йоханнес улыбается, и в его глазах я читаю уважение.
– Ты многое успела узнать. Интересно, что умеешь ты сама. Я бы очень хотел взглянуть на твою картину.
– Когда я ее закончу.
– Договорились!
В обеденный зал входит Катарина.
– Йоханнес, иди помоги, – бросает она ему, а затем снова исчезает за дверью кухни.
Йоханнес возводит глаза к потолку.
– Чей же это трактир? Твой или матери? – спрашиваю я, чтобы нарушить неловкое молчание.
– Матери. Отец два года назад скончался. Поэтому я остался здесь, и Катарина переехала жить сюда же. Заведовать трактиром дело непростое. В самые тяжелые дни к нам приходит помогать Гертрёй, моя сестра.
– Значит, у вас семейное дело. – Я улыбаюсь, но чувствую внутри болезненный укол.
Он кивает и смотрит поверх моего плеча.
– Кажется, тебя кто-то ищет.
Я оборачиваюсь в сторону двери. Но на полпути мой взгляд спотыкается. Посреди обеденного зала стоит Маттиас.
Глава 18
Что-то не так. Он стоит неподвижно; ни следа улыбки на лице, взгляд серьезен. Я тоже не двигаюсь, как будто застыла.
Наконец Маттиас трогается с места, и я медленно встаю. Не иду ему навстречу, но ищу опоры у стола, как будто это спасет меня от дурных вестей, которые я предвижу.
– Здравствуй, Катрейн, – произносит Маттиас, когда мы оказываемся лицом к лицу.
Он обнимает меня, прижимается лбом к моей голове, и кажется, что недоброе предчувствие было всего лишь ложной тревогой. Кажется. Я не могу отделаться от ощущения, что он не такой, как всегда. В нем не чувствуется легкости, необузданности. Сердце у него бьется так же часто, как и мое, я чувствую его всем телом, но целует он меня осторожно, без той страсти, которая была в нем вчера.
– Что случилось? – тихо спрашиваю я.
– Ты уже так хорошо меня знаешь? – Он невесело улыбается, не выпуская мою руку. – Давай присядем.
Я опускаюсь на стул. Маттиас придвигает стул для себя, поближе ко мне.
– Для начала скажу, что я не сразу согласился. Все уже было готово, но из-за тебя у меня возникли сомнения. И все же я знаю, что должен это сделать. Все решено.
– Что решено?
– Я еду на Восток.
– Что?
– В Батавию, в Нидерландскую Индию. Отправляюсь на «Делфте» через два дня.
Этот удар не мог быть сильнее. Я смотрю на Маттиаса в полном замешательстве. Вглядываюсь в его лицо в тщетной надежде, что я что-то неправильно поняла.
– Но ведь плавание продлится не меньше года, – произношу я наконец.
– Полтора, потому что назад я отправлюсь не сразу.
– Полтора года! Почему же ты раньше ничего не сказал?
Он вздыхает, берет мою руку и начинает ее гладить.
– Потому что сам начал сомневаться. Легко уезжать, если дома тебя ничто не держит. Но когда я встретил тебя, все вдруг изменилось. Однако мне в любом случае нужно ехать. Не только потому, что я хочу попасть на другой край света, но и из коммерческих соображений. В Китае идет гражданская война, из-за которой прекратились поставки фарфора. Тебе можно не объяснять, почему это для нас так опасно. Адриан настоял на том, чтобы я отправился туда и выяснил, можно ли наладить эти поставки вновь. Либо каким-нибудь обходным путем, либо из других краев, например из Японии. Есть и другие купцы, которые желали бы завязать торговлю, так что мы объединились и организовали экспедицию. Понимаешь?
– Да, только я не понимаю, почему ты молчал об этом. Хотя нет, это я как раз понимаю. Ты хотел испытать еще одно приключение, прежде чем отправляться в плавание. И я, конечно, не смогла устоять.
– Нет! – Он еще сильнее сжимает мою руку. – Все не так. Я не соврал тебе ни единым словом, я искренне верил во все, что говорил.
Мы смотрим друг на друга, и в глазах Маттиаса я вижу отражение собственной боли.
– Понимаю, – тихо произношу я. – Но искренних слов недостаточно. Если они не подкреплены действиями.
– Через полтора года я вернусь. Я знаю, это долго, но
