Зал ожидания: две с половиной повести в карантине - Леонид Васильевич Никитинский

– Нет, Антонина, ты не воровка и не экстремистка, – продолжил дискуссию Захарченко, надкусив пирожок и явно не собираясь за него платить. – Но ты их тоже пойми. Ты же сама по себе торгуешь, а некоторые на окладах сидят.

– А то я от главы не завишу, да и от тебя тоже, – возразила буфетчица. – Ты двадцать рубликов положь, кстати… Свобода от человека зависит. Надо за правду! Так, судья?

– Если бы еще знать, что это такое… – сказал вместо него Юнатов.

– Ладно, садитесь за стол, я вам за работу по стакану налью. Соку пока. Кому какой? Грушевый есть, есть томатный…

Переглянувшись, трое сели за стол, и Агеева поставила перед каждым стакан с соком. Шутя чокнулись, стали пить. За стеной на избирательном участке снова послышались крики, из-за стены они звучали невнятно, но все равно надо было контролировать – судья допил свой томатный залпом и стал нехотя подниматься.

– Сидите, я посмотрю, – сказал Захарченко. – Дочку вашу в обиду не дам, а с этой подружкой ее надо что-то делать.

Он ушел, а Юнатов решил кое-что повыпытывать у судьи:

– А дело-то по стекольному заводу уже у вас же, в областном?

– Если апелляцию подали, должны были передать, – ответил Дмитрий Петрович, хотя и не сразу. – И статейку вашу про стекольный завод в газете я тоже читал. Неглупо написано, но это взгляд журналиста, а не правоведа.

– Мне кажется, это взгляд с позиций здравого смысла. Затеев поднял завод, без него там были бы одни развалины, как везде. И его теперь за это в тюрьму? Хотел бы я знать, кто это дело заказал, но это потом будет понятно – посмотрим, чей будет завод.

– Кто заказал, это интересный вопрос, – сказал судья опять не сразу. – Но вы же, Петр Федорович, за свою статью тоже деньги получили?

– Я?!

– Да ладно. Получили, и притом копеечные, – дешево продаетесь. И так понятно, что статья заказная, но я еще случайно час назад ваш с Антоном разговор слышал, за деревом стоял, вы меня не видели. «Honesty is such a lovely…» Тьфу! «…lonely word».

– Ага, к вам тоже привязалась, вертится все время в голове? – спросил Юнатов. – Ну да. Но жить-то как-то надо. Это у вас оклад с надбавками. Вы на него, кстати, джип покупали?

– С этим у меня все в порядке, господин журналист, – ответил судья, теперь ни на секунду не задумавшись. – Жена – адвокат по арбитражным делам, гонорары у нее хорошие…

– Не ожидали, что здесь со старой знакомой столкнетесь?

– А вот это вы не трогайте, – жестко парировал Дмитрий Петрович. – Это личное. За это вам очень дорого придется заплатить.

– Да это я так, чисто для литературы, я же еще и писатель в душе…

Вернулся Захарченко, Юнатов попросил у него зажигалку и ушел на двор.

– Ну что там? – спросил судья. – Садитесь, капитан.

– Да ничего особенного, один хотел за жену проголосовать, она опять хай подняла.

– Ясно. А этот обиделся, что я его творчество не заценил, – сказал Дмитрий Петрович, кивнув в сторону ушедшего журналиста. – Вы его статью про стекольный завод читали?

– А как же! – сказал капитан, внимательно посмотрев на судью. – Это же муж нашей Елены Викторовны сидит, папа Антона, его тут каждая собака знает. Первая инстанция уже – чик, готово. Кого ж будут слушать, когда Следственный комитет. Тем более жену, которая тут детей музыке учит, что ли, будут слушать или меня, который тут вырос? Это ж из области пришел заказ – видно, кому-то банки и бутылки наши приглянулись. Статья сто пятьдесят девять УК РФ, мошенничество, типа. Вам ли не знать? А… не у вас ли это дело на столе-то?

– Разведали, из канцелярии, что ли, утекло? – усмехнулся Журков. – А для чего вы тогда разузнавали, раз все равно считаете, что нельзя помочь?

– Ну а сын у него, жена? – со вздохом сказал Захарченко. – Да и сам он мужик-то наш, вот бы его вместо Идрисова… Ну в лихие девяностые всякое могло быть. Тем более он там в то время был юристом. Но это же он все придумал про банки. Школу эту кто будет теперь ремонтировать? А церковь так и недоделанная стоит? А дорога?.. Областной банк, что ли? Все скоммуниздят – и в офшор. Не говоря уж про восемь лет, что вы ему выпишете. По первой инстанции там ведь девять было?

– Откуда же я знал, что это ее муж? У нее фамилия раньше другая была. В остальном без комментариев, – сказал судья. – У меня, кстати, приговор районного суда в багажнике в сумке лежит, копия. В пятницу как раз получил. Пойду почитаю, что ли…

Глава 6

На участке первая волна избирателей прошла, наступило затишье. Жужжала, пытаясь пробить головой стекло, крупная осенняя муха. Настя что-то писала в айпаде, остальные скучали. Они уже притерлись друг к другу, если между ними и оставалась враждебность, то такая – с ленцой. Даша достала вязанье.

– Это что будет? – с любопытством спросила Шитова.

– Чепчик. На зиму.

– Розовый… Для девочки.

– Ага…

– А что, чепчик в магазине нельзя купить? – спросил Антон.

– Мужик, не понимает… – сказала Шитова.

Вернулся, накурившись, Юнатов, сел рядом с остальными на скамейку, оперся спиной о стену – только Даша из уважения к своему положению сидела на стуле.

– Да какой он мужик, – сказала Лаптева. – Пьянь, мамку свою позорит только. Слышь, Антон, ты сам когда женишься-то?

– На ком? Девки из Тудоева все в город подались – кто замуж, а кто в проститутки, не знаю, кому из них веселей…

– Девочка – хорошо… – задумчиво сказала Лаптева. – А мальчишки, блин… Этот только в музыкальной школе тихий, благоговеет, а в обычной-то у него по поведению… Что у тебя по поведению, Артем?

– Мам, я теперь… – Он завертелся на табуретке, держась за штаны. – Хочу…

– Ну иди, чего ты дожидаешься-то?

– Да отпустите вы их совсем, – сказала, не поднимая головы, Настя.

– Может, правда, Елена Викторовна? – спросила Лаптева. – Нет же никого.

– Совсем нельзя, – сказала та, листая за столом какие-то ноты. – А если глава?.. Ладно, идите погуляйте. Только так, чтобы я крикнула – и вы сразу тут.

Дети радостно убежали.

– Вот когда моя вырастет, может, уже и не надо будет врать, – сказала Даша, мирно тренькая спицами.

– Мы, значит, врем и во всем виноваты, – сказала Елена Викторовна. – А вы, вот вы лично для этих детей что сделали? Не чепчик, а для этих вот детей, в Тудоеве?

– Ну не знаю… – сказала Даша. – Я тут сейчас что