Удар в голову - Рита Буллвинкел

•

Внутри фасолины Роуз Мюллер – миниатюрные распятия, штанги, торговые центры и все до единой неоновые вывески в центре Далласа. Программы по снижению веса, муж, родственники. Когда Роуз Мюллер и Таня Мо дерутся, фасолины пульсируют, и их содержимое понемногу просачивается в мысли обеих девушек. Большой круглый килим, который лежал на полу одноэтажного дома с пологой крышей в Альбукерке, растекается между глаз Тани Мо. Она оглядывается и видит, что ее сестра все еще хлопает ладонями воздух в углу. Таня Мо бьет Роуз Мюллер в плечо. Раунд заканчивается победой Тани Мо, и общий счет становится 3:1 в ее пользу. В те дни после занятий, когда у нее не было спектаклей, Таня Мо училась бить людей по лицу, – и это принципиально отличается от умения примерять на себя чужие лица. Таня хорошо бьет Роуз правой, но левой у нее получается еще лучше. Впервые Таня Мо поняла, что она хорошая актриса, когда после спектакля к ней подошел незнакомец и сказал: “Вы, наверное, потеряли сестру. Я и сам пережил подобное. И когда ваша Николь потеряла сестру, я понял по вашему лицу, что у вас – не у вашего персонажа, а лично у вас – больше нет сестры. Это же очевидно”. Таня Мо не стала разубеждать его. “Спасибо, – сказала она. – Спасибо, что сумели разглядеть мою потерю”. Пятый раунд начинается с того, что Таня Мо бьет Роуз Мюллер в плечо.

•

И Таня Мо, и Роуз Мюллер сражаются с полной отдачей. Их атаки безжалостны и точны. Они не сдерживаются, нанося удар. Они вкладывают в него всю мощь своего тела. У них сильные руки, но лучше всего их сила видна в ногах. Их ноги, лоснящиеся и влажные от пота, в свете прожекторов Дворца бокса Боба выглядят не столько человеческими, сколько звериными. Они стоят так близко друг к другу, что издалека, из углов зала, кажутся двумя половинами одного существа, одним четырехногим телом. Четыре ноги шатаются, сшибаются, снова шатаются, отступают, хрипят, наконец расцепляются и садятся. Их рассекают, чтобы снова воссоединить в пятом раунде.

•

Рейчел Дорико наблюдает за поединком, пожевывая енотовый хвост своей шапки в стиле Даниэля Буна. Она считает, что соперницы равны, но Роуз Мюллер кажется сильнее. Когда Роуз бьет, Рейчел Дорико кажется, что этот удар отдается дрожью пола у нее под ногами. Рейчел Дорико не сводит с Роуз Мюллер горящих глаз. Если в ее стойке и есть недочеты, то Рейчел их не видит. Может быть, думает Рейчел, она слишком широко расставляет ноги?

•

Перед началом каждого поединка участницы турнира не разговаривают друг с другом. В этом зале языку слов нет места. Здесь объясняются на зверином языке – на языке запахов, ощущений и звуков. Кулак Роуз Мюллер в перчатке – это лапа, вжатая в грудь Тани Мо. Кулаки Роуз Мюллер и Тани Мо встречаются и тут же расходятся. Обе девушки стремительно и энергично перемещаются по рингу.

•

В фасолине Роуз Мюллер, в этой густой мешанине между глаз, хранятся воспоминания обо всех играх с хлопками в ладоши, какие она только знает. Туда же Роуз Мюллер складывает навыки, которые отточила до автоматизма и теперь не может толком объяснить, как это у нее получается, а иногда вообще забывает, что способна на такое. Туда же она спрятала причудливую хореографию мессы и правила карточных игр, а еще именно там благополучно обитает ее левый хук на скачке. Когда Роуз Мюллер станет старше, но так никуда и не уедет из пригорода Далласа, из маленького мирка, где она живет и потом умрет, она вспомнит тот самый удар, которому когда-то научилась, и задумается, можно ли его воспроизвести – обитает ли он в ее сознании даже спустя столько лет? Тогда-то он и явится – вырвется из ее тела на свободу. В тот момент она будет одна в фитнес-центре, которым владеет на пару с мужем, и левый хук на скачке, к ее изумлению, возникнет сам собой. Она добудет его из собственного тела. Он выплеснется из ее руки на грушу, и она будет наблюдать за ним с благоговением. Ее ноги оторвутся от пола, зависая в воздухе, а согнутая левая рука взметнется вверх и распрямится – и только в полете она вспомнит, что хук на скачке иногда называют звериным. Газель во время бега отрывает от земли все четыре ноги – и этот удар проводится в мгновение до того, как ноги, оттолкнувшиеся от земли, опустятся обратно. Именно левый хук на скачке от Роуз Мюллер и завершает этот раунд.

•

Зал, которым Роуз Мюллер будет владеть на пару с мужем, фитнес-центр для похудения, – это не проект ее мечты. Это не попытка заново пережить дни былой славы или вспомнить те времена, когда она была в числе чемпионок мира по боксу; это просто небольшой бизнес, и она будет знать, что ей он по силам. Как и многие спортсмены, которые переходят от шестичасовых тренировок к отсутствию тренировок вообще, бросив бокс, Роуз Мюллер резко наберет лишний вес. В тот момент она поймет, что не представляет, как обращаться со своим телом, если не выжимать из него все соки каждый день. Ее тело станет инструментом, который умеет только работать на износ или не работать совсем, и за годы бездействия, за годы сидения за столом, оно выйдет из строя. Колени начнут постоянно болеть, и ей будет трудно даже просто доковылять до машины. Только тогда Роуз Мюллер спросит себя, есть ли способ снова привести тело в рабочее состояние. Она вспомнит жимы лежа, жимы ногами, упражнения со штангами и гантелями, которые делала в детстве, но прежде всего она вспомнит свой внутренний огонь, свою самоотдачу и одержимость во время боя – вспомнит, как бокс подчинил себе всю ее жизнь.

•

Жизнь, всецело подчиненная чему-то, может быть прекрасной. А еще она может быть слащавой, глупой и мелодраматичной. Для многих предпочтительный способ бытия – это игра в спектакле, поставленном Богом.

•

Роуз Мюллер научилась читать розарий по четкам, когда ей было одиннадцать. Повторяемость этого ритуала, слова молитв и необходимость перебирать бусины в пальцах во время чтения напоминали Роуз игры с хлопками в ладоши. “Аве Мария”, “Отче наш” и краткое славословие – все это звучало очень похоже на