Удар в голову - Рита Буллвинкел

•

Не то чтобы быть одержимым Богом – это плохо. Но когда люди, верящие в одного и того же бога, объединяются, их вера принимает специфический оборот, и порой все заканчивается нетерпимостью. Роуз Мюллер хватает ума, чтобы осознать это, но не хватает сообразительности разработать свою собственную практику связи с божественным. Неудобно отправлять заказанный ужин обратно на кухню, особенно в пригороде Далласа, особенно если ты живешь в таком маленьком мирке. Здесь все суют нос в чужие дела. Здесь гораздо проще молча есть что дают.

•

Во Дворце бокса Боба идет последний поединок дня, и когда солнечный свет окончательно угасает, свет прожекторов множит тени Роуз Мюллер и Тани Мо. Каждая лампа чертит на полу отдельный серый силуэт. Десятки серых силуэтов, созданных прожекторами, частично накладываются друг на друга, и у ног девушек, в центре скопления каждого пучка, образуется темная сердцевина.

•

Уехать из Альбукерке для Тани Мо не составило труда. Ее отец – да, он по-прежнему живет в том одноэтажном доме, – после исчезновения пропавшей зимой матери Тани Мо разучился любить кого бы то ни было, даже собственных дочерей. Легче легкого оставить позади место, где тебя ничто не держит.

•

Таня Мо хотела бы, чтобы ее отец был с ней здесь, в Рино. Она приехала из Альбукерке, штат Нью-Мексико, одна. Ее маршрут проходил через Лас-Вегас. Рино оказался очень на него похож – по крайней мере, из окна машины Лас-Вегас смотрелся одним из родителей Рино. Может, он отец? Если да, то кто мать? Главная улица Рино выглядела так, словно сияющий огнями Лас-Вегас-Стрип скопировали, ужали и передали потомку. Торговые центры – как в Лас-Вегасе, только там гигантские, а тут поменьше. Рекламные вывески борделей – те же, но более старые. Казино – такие же, как в Лас-Вегасе, только в миниатюре. Исключением было одно большое здание с куполом в самом центре города, которое не имело аналогов в Лас-Вегасе. Большой купол в центре напоминал космический корабль в форме луны. Проезжая по местному Стрипу, чтобы попасть во Дворец бокса Боба, Таня Мо сбавила скорость. На вывеске перед куполом значилось: “Отель-казино «Серебряное наследие Цезаря»”. То есть, подумала Таня, в этом городе главная достопримечательность названа в честь римского диктатора, убитого собственным народом?

•

Когда Тане Мо исполнится восемнадцать, она переедет в Лос-Анджелес. В Лос-Анджелесе на пути к актерской карьере ее ждет череда проб и провалов, маленьких побед и очередных поражений, вплоть до фильма о двойном убийстве, где она наконец найдет себя в амплуа кинобабушки. Однако раньше, за много лет до того, как актерство принесет ей серьезные деньги, она сыграет в пьесе о матери, бросающей своих дочерей. Таня Мо всегда погружалась в роль с огромной самоотдачей. Вообще-то она убеждена, что не обязательно пережить трагедию, чтобы сыграть ее, – но вот она выходит на сцену, играя собственную пропавшую зимой мать, женщину, которая сознательно оставила своих дочерей, и понимает, что не играет, а транслирует через себя нечто гораздо более жуткое. В этой пьесе Таня Мо не просто примерит на себя чужое лицо, она примерит лицо матери, и этот акробатический трюк чуть не станет для нее смертельным.

•

Шестой раунд начинается с того, что Таня Мо бьет Роуз Мюллер. Их лица похожи на лица актрис.

•

Роль досталась Тане Мо случайно. Она не мечтала ее сыграть, но ей предложили, и она чувствовала, что не сможет отказаться, не потеряв лица.

•

Таня Мо прикрывается кулаками и делает ими небольшие круговые движения. Ее косы-петли напоминают веревки, пропитанные водой. Когда она делает выпад, они хлещут ее по спине.

•

За пределами Дворца бокса Боба, в центре Рино, собираются толпы людей. Словно бабочки на свет, они стягиваются в казино. Чем дальше они проходят, тем ярче становится этот свет: в центре каждого казино их встречает белый неоновый взрыв. Люди похожи на мотыльков, летящих на верную смерть, но вместо смерти их ждут только высокие пластиковые стаканчики с ледяными алкогольными напитками. По форме стаканчики напоминают ручные гранаты. Все сосут трубочки, держа свои гранаты у лица.

•

О кастинге в пьесу про мать, бросающую своих дочерей, Таня Мо услышала от своего бывшего преподавателя актерского мастерства. Придя на первое прослушивание, она узнала, что ее уже взяли на роль по рекомендации. Она ощутила легкую тошноту, потому что понимала, что на этот любительский спектакль почти никто не придет, но она была опьянена актерством – всю жизнь была им опьянена – и чувствовала, что только на сцене, пытаясь примерить чужое лицо, может получить доступ к скрытой от всех части самой себя. Личность Тани Мо была так раздроблена, что лишь благодаря игре, благодаря объединению отдельных фрагментов в облик вымышленного персонажа, она словно бы обретала целостность, и поэтому задача сыграть собственную мать – женщину, бросившую дочерей, – настолько ее ужаснула: в этой роли ей придется примерить не просто чужое лицо, ей придется примерить лицо матери. Она боялась, что опьянение игрой не придет, если она попытается изобразить мать, а не что-то уже существующее внутри нее самой, и не знала, есть ли внутри нее самой часть ее матери. Тот факт, что она сама была частью своей пропавшей зимой матери, казался абсурдным и неправдоподобным. В пьесе мать бросает своих дочерей, чтобы уйти к другому мужчине. Но в случае с пропавшей зимой матерью Тани Мо все было иначе. Мать бросила Таню Мо и ее сестру, потому что терпеть не могла их одноэтажный дом в Альбукерке. Большой круглый килим, и неотремонтированная кухня, и тостер, и желтая плитка в туалете, и фасад из искусственного кирпича – все это повергало мать Тани Мо в полнейший ужас.

•

Глубокой ночью в воображении Тани Мо к ней приходит мать. Когда у тебя нет детей, ты вольна уйти откуда угодно, объясняет мать Тани Мо. Когда у тебя есть дети, придется смириться с необходимостью их бросить.

•

Неподалеку от казино в Рино проходит набережная реки Траки, где одни мужчины раздают другим визитки проституток. На них напечатаны нечеткие обнаженные фото в духе восьмидесятых и указаны номера “прямой связи с девушками”. Раздатчики шлепают карточкой о карточку, чтобы привлечь к себе внимание. Треск перелистываемых стопок похож на гул множества жуков. Прогуляться вдоль реки в Рино – все равно что пройти