Три поколения железнодорожников - Хван Согён

Когда Ичхоль, находившийся, похоже, под искренним впечатлением, произнес эти слова, Пан залпом выпил пиалу макколи:

– Мы напрочь забыли об этом, цапаемся между собой. Но это корейская земля, мы тут хозяева.

Пан, опьянев, заговорил с Ичхолем по-простому:

– Что делаешь по выходным?

– Ничего особенного, валяюсь дома.

– Мы с товарищами собираемся пойти на рыбалку.

– Отлично. Мне что-нибудь взять с собой?

– Захвати бутылку спиртного. Остальное мы возьмем сами.

Воскресенье было через три дня. Ичхоль купил на рынке бутыль соджу в один тве и, взяв ее под мышку, направился к дамбе. От рынка до дамбы было рукой подать – Ли Ичхоль, забравшись на одном дыхании наверх, увидел на берегу протоки Пана и двух незнакомых мужчин, которые пришли раньше и уже поджидали его. Пан познакомил Ичхоля со своими товарищами. Их фамилии были Хон и Чи, и Ли Ичхоль узнал в них рабочих двух разных цехов депо. Пан сообщил, что должен прийти еще один человек, и вскоре действительно появился крепкий мужчина со смуглым лицом. На одном плече он нес свернутый невод. Пан представил мужчину Ичхолю, с остальными тот уже был знаком. Он носил фамилию Ан и был рабочим высшего разряда в цеху грузовых вагонов. В депо имелись разные производственные участки: литейный, электросиловой, пассажирских вагонов, грузовых вагонов, финишной отделки, окраски, листового проката. Рабочий высшего разряда наверняка обладал признанным мастерством и стоял на пороге перехода в стажеры. Ан, которому на вид было под тридцать или чуть за тридцать, назвал свое имя – Тэгиль. Пан, представляя его, пошутил:

– Его имя означает «очень удачливый», однако фамилия все портит, звучит как отрицание «ан нет».

Ан добродушно рассмеялся и кивнул:

– Каким бы хорошим ни было имя, вместе с нашей фамилией его значение меняется на противоположное.

– Зато он лучше всех в окрестностях закидывает невод, – сказал Хон, и Пан тут же добавил:

– Не будем звать его по фамилии, только по прозвищу «Неводчик».

По небу плыли кучевые облака, палило солнце. Раздевшись до пояса, они перешли через мелкую, как ручеек, протоку и направились к заводям. Кинули на песок посуду, специи, овощи и, набрав камней, выложили очаг, на который можно было бы поставить кастрюлю. Кто-то сказал:

– С шумом ловить сетью было бы интереснее, а закидывание невода походит на медитацию.

Ан Тэгиль один зашел по колено в воду, огляделся и закинул невод, который красиво развернулся в круг и опустился на воду. Три заброса – и в корзине уже полно большой и маленькой рыбы. Самую мелочовку мужчины отпустили обратно в воду. За час корзина наполнилась сомами, окунями, карасями, лжепескарями. Им повезло поймать даже двух речных угрей, которыми славилось Мапхо. Пока варилась рыбная похлебка, они зажарили целиком и слегка посолили угрей, а потом подняли по первому стаканчику соджу. Выпив спиртного и поев похлебки, мужчины ополоснулись в реке, чтобы охладиться, и уселись в тени местного священного дерева. Было похоже, что эта компания раньше уже проводила время подобным образом, а Ичхоль впервые услышал их удивительные истории.

Ичхоль знал лишь, что Пан Учхан был родом из Чхонана, и вдруг обнаружил, что тот в молодости участвовал в движении за независимость. Конечно, Ичхоль слышал о борьбе за независимость, которая во времена его детства развернулась в Кёнсоне и в провинции Кёнги, и даже в отдаленных уголках страны. Он знал, что некоторые люди были ранены, убиты или арестованы, подверглись издевательствам или отсидели в тюрьмах, и с изумлением обнаружил, что Пан многое из этого испытал на себе. На рынке Чхонана собралось более трех тысяч человек, и десятки из них оказались расстреляны японскими военными. Пан рассказал, что весь апрель провел в лесу на горе, зажигая факел, а потом был схвачен на рынке военной полицией, избит до полусмерти и брошен на полгода в тюрьму.

Ан Тэгиль сказал кое-что еще более удивительное. Мол, то движение вряд ли принесло бы независимость, а у рабочих с голыми руками и безземельных крестьян, равно как у их детей и внуков, нет никаких шансов выбраться из нищеты. Мы словно лягушка, заваленная тяжеленными камнями. Задавлены и Японией, и капиталом.

– Что такое капитал? – прервал Ана Ичхоль, и тот ответил:

– По-простому, деньги.

– А разве деньги нельзя заработать?

– Голыми руками? – спросил Ан и добавил: – Земля и фабрики являются средствами производства – это все деньги. Если бы трудящиеся сообща владели ими, то могли бы жить в равенстве, а сейчас все принадлежит горстке помыкающих нами богачей. В прежние времена все принадлежало королю и приближенным к нему чиновникам, влиятельные люди передавали богатство по наследству, а теперь вся наша страна отошла японцам, которые помыкают нами с помощью этих гадов.

Пан сказал:

– А ведь Ли окончил начальную школу.

– Значит, ты понимаешь и по-корейски, и по-японски?

– Сложное плохо понимаю.

Речи товарищей казались Ли Ичхолю сложноватыми, но в них была логика. Больше десяти лет назад в России простые люди восстали и скинули императора, сформировали народное правительство, в Маньчжурии корейские патриоты с оружием в руках сражаются с японцами, и здесь, в Корее, нужно ради освобождения от японцев и создания нового государства осуществить революцию. В Корею уже проникли социалистические идеи, касающиеся освобождения колонизированных народов и равенства, и за последние десять с лишним лет в деревнях крестьяне тысячи раз требовали улучшения условий земельной аренды, а на заводах, в шахтах, в портах и доках рабочие продолжают бороться за свои права. Но эта борьба невозможна в отсутствие специальной организации, и эта организация, в отличие от прежних, должна быть создана не по указке интеллигентов, начитавшихся книг, – трудящиеся сами должны проторить себе путь к новой жизни, объединиться, чтобы, выбрав представителей и руководителей, создать организацию самого высокого уровня – партию.

Только потом Ичхоль узнал, что все это было частью усилий по основанию партии. Несколько лет назад уже создавалась Корейская коммунистическая партия, но очень скоро членов партии арестовали японцы, и после этого социалисты раз за разом пытались ее возродить. Как в гору могут вести много дорог, так и борьба за независимость при наличии идейно-политических расхождений велась разными путями, но особенно яростно боролись социалисты, за которыми стояли неимущие. Ан Тэгиль ничего такого не говорил, но многое Ичхоль узнал из тетрадки, что украдкой передал ему Пан. В этой тетрадке находились сделанные разными людьми записи, причем весьма конкретного содержания.

Свобода стачек, то есть полный отказ от подавления стачек армией и полицией. Свобода профсоюзов и других рабочих организаций. Полный отказ от вредоносных законов, в частности Закона о поддержании общественного спокойствия, Закона о печати, Указа о противодействии насилию. Немедленное освобождение