Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– Все столичные жители считают себя большими ловкачами, – добавила старуха.

– Возможно, но сам я приехал не из столицы.

– Все так говорят, все корчат из себя невинных овечек.

Оба замолчали, но через несколько секунд старуха сменила гнев на милость, и сейчас у нее был вид заговорщицы:

– Вы кажетесь мне хорошим парнем, хоть и портеньо. Будем считать, что рыбу вы поймали честно.

– И я могу выбрать приз?

– Выбирайте, но прежде хорошенько подумайте, – ответила она и подмигнула ему.

Паркер смотрел на нее, не понимая, что кроется за таким советом, потом выбрал сувенир в виде маленького крана, из которого вроде как лилась струйка воды. Старуха посмотрела на него с упреком и покачала головой:

– Вы плохо меня поняли, я же велела вам выбирать получше.

Паркер попытался прочитать что-то по ее лицу, но она продолжала загадочно улыбаться. Он стал разглядывать другие призы, висевшие на ниточках, и указал на пластмассовую саблю с рукояткой, украшенной пестрыми стекляшками.

– Опять дурака сваляли, ну же, пошевелите мозгами.

Он уставился на призы, но так ничего и не выбрал.

– А вот мне почему-то кажется, что вы хотели бы сделать подарок некой особе, правильно я понимаю?

Паркер уже был готов взять вазочку со сверкающими цветами, но старуха, фыркнув, сама сняла с полки коробку с косметическим набором и почти грубо сунула ему в руки:

– До чего же все вы, мужчины, безголовые! Берите вот это, наверняка пригодится.

Паркер рассмотрел приз и поцеловал старуху, которая воспользовалась тем, что он нагнулся, чтобы прошептать самым дружеским тоном, словно делясь с ним большим секретом:

– Только будьте осторожны и запомните: здешние места, они дураков не любят.

Паркер застыл с коробкой в руках, пока не сообразил, к чему относилось ее предупреждение. Краем глаза он неотрывно следил за тем, что происходит в билетной кассе. Путь был свободен: Бруно исчез, а боливийцы занимались своей работой. Увидев его перед окошком, Майтен опять опустила глаза.

– А мне можно прокатиться на этом поезде? – спросил он с ходу.

– Сколько билетов вы хотите?

– Десять тысяч, будьте добры.

– На десять тысяч песо?

– Нет, десять тысяч билетов.

Майтен невольно улыбнулась, и ее лицо на миг просветлело, но она сразу снова нахмурилась:

– У меня столько нет. А еще имейте в виду, что поезд-призрак – это не для слабаков.

Паркер огляделся и понял, что, если не считать старухи у бассейна с рыбками, следившей за ним со странной ухмылкой, никаких помех для него не предвиделось.

– А мне нравятся сильные эмоции, дайте мне все, сколько у вас есть.

Майтен отрезала один билет со словами:

– Вы про эмоции или про билеты?

– И про то, и про другое, – ответил Паркер, подпихивая набор косметики под стекло в окошке. – Это тебе подарок, – объяснил он, хотя объяснений тут вроде бы и не требовалось.

Она как-то нервно посмотрела на коробку и огляделась по сторонам. Их никто не мог слышать, кроме старухи, но та сделала вид, будто ей нет до происходящего между ними никакого дела. Подарок девушке явно польстил, и она тихо поблагодарила Паркера.

– Но я не могу это взять… – сказала она, опустив голову, и стала пересчитывать деньги и листать билетную книжку. Потом вернула ему набор и добавила таким тоном, словно только что приняла важное решение: – Давай встретимся через полчаса там, где идет посадка на поезд.

Паркер понял свою ошибку. Он быстро спрятал коробку и билет в карман, извинился и поспешил смешаться с теми редкими посетителями, которые уже стали появляться в парке. Он подождал еще полчаса и подошел к маленькому перрону, разрисованному мумиями, черепами, паутиной и буквами, с которых стекала красная краска, изображавшая кровь.

Один из боливийцев, у которого на сей раз изо рта торчали вампирские клыки и который был наряжен в старый костюм, испачканный тоже вроде как кровью, объявлял в громкоговоритель, что поезд-призрак вот-вот тронется. Паркер, оказавшийся на сей раз единственным пассажиром, понадеялся, что боливиец его не узнает, но тот с первого взгляда все понял. Взял билет и, не говоря ни слова, уставился на него с видом полицейского, проверяющего документы на границе.

– Когда отходит поезд? – спросил Паркер, немного смутившись.

– Прямо отсюда, то ись, – ответил Фреди – а может, это был Эбер.

– Я не спрашиваю тебя, откуда он отходит, я спрашиваю, когда или во сколько, – повторил Паркер, хорошо помня, как уже не раз попадал точно в такие же ситуации.

– Прямо сию минуточку или время спустя, оно зависит… – ответил боливиец весьма уверенным тоном. Паркер задумался над подобным ответом, чувствуя, что Фреди – или Эбер – словно подслушивал его мысли, во всяком случае спросил, глядя на него с ухмылкой: – Ну и куда же ты все-таки приехал?

– Ты хочешь знать, откуда я приехал? – растерянно переспросил Паркер.

– Да нет, я спросил то, что спросил: и куда же ты приехал?

Паркер уставился на него, так и не поняв вопроса, но даже если бы понял, ничего бы не ответил, поскольку счел такое любопытство неуместным. И только забавная манера, в которой изъяснялся боливиец, заставила его продолжить их абсурдный диалог.

– Ты ведь, как ни крути, приехал все ж таки куда-то, а не просто так. Вот об чем я тебя и спрашиваю, нешто непонятно? – Боливиец тяжко вздохнул, а потом решил переиначить вопрос: – Легко добрался до тутошнего Лейтенанта Лопеса или поплутать пришлось?

Паркер по-прежнему ошарашенно молчал, но наконец ответил, вспомнив объяснение, услышанное от механика:

– Старший Лейтенант Лопес – это вовсе не то же самое, что Лейтенант Лопес. Назови старшего лейтенанта лейтенантом – и увидишь, как он оскорбится.

– Старший или не старший – все одно лейтенант, – ответил боливиец назидательным тоном. – А теперь полезай в поезд, хотя ты тут у нас на сей раз один-единственный, и впредь не дури мне голову, парень.

Паркер лихо запрыгнул в кабинку с нарисованным на борту Франкенштейном, хотя было непонятно, напугать собирались пассажиров этой картинкой или рассмешить. Потом взялся обеими руками за поручень, приготовившись к чему угодно и к любым сюрпризам. “Добро пожаловать в поезд смерти”, – объявил гнусавый голос, прилетевший откуда-то из глубин туннеля, и на него тотчас отозвался громкий хохот. Паркер вздрогнул, но не из-за замогильных звуков, которых не испугался бы даже ребенок, а потому, что предвидел: там, внутри, его ожидает нечто неведомое. А боливиец смотрел на Паркера, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но тот и бровью не повел.

– Ну и как тебе бы хотелось прокатиться, парень? Чтобы дух захватывало или как для