Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

Паркер, не отнимая рук от поручня, глянул на него не без опаски.

– Средний градус – ни то и ни другое. Хорошо усвоил? – ответил он с нажимом, во все глаза глядя в открывшуюся перед ним черную пасть.

Боливиец скроил презрительную мину и опустил одну руку на рычаг, который регулировал скорость поезда, а другую – на ручку, добела истертую за годы долгой службы.

– Ну что, средний градус, говоришь? Штой-то это не по-мужски, уж лучше бы тебе тогда снова пойти и покидать мячи в тире.

– Давай запускай наконец эту хрень, и хватит выламываться, мне лишние сюрпризы ни к чему, – отозвался Паркер сквозь зубы. Больше всего ему сейчас хотелось надавать наглецу по морде, а потом отлупить на всякий случай и второго, так как различал он их с трудом.

– Только вот зачем садиться в поезд ужасов, ежели не ради сюрпризов и тех же ужасов? А для всяких мудаков придуманы карусели – вон они там, раз уж ты такой пужливый…

Паркер сделал вид, что сейчас кинется на него, но боливиец лишь пожал плечами, не видя причины для такой реакции, затем повернул рычаг до упора и нажал на ручку:

– Вся беда твоя в том, что ты не надеешься на защиту нашего Спасителя, не веришь в Него.

Поезд рванул вперед – и голова Паркера резко дернулась назад. Кабинки нырнули за обтрепанный джутовый занавес и безумными толчками двинулись по темным лабиринтам под вопли и визг, которые неслись со всех сторон. Паркер перестал ориентироваться в пространстве, и у него сдавило горло, как случается с некоторыми людьми в закрытом помещении. Дышать стало трудно, а по телу пробежал озноб, словно Паркер спускался в самый последний круг ада. Повороты были такими крутыми, что приходилось изо всех сил держаться за поручень, чтобы не вылететь из кабинки, но уже минуту спустя или даже чуть раньше неведомое чудовище снова выплюнуло его на свет божий. Паркер поискал взглядом боливийца, чтобы он остановил кошмарную гонку, но того уже и след простыл. Ослепленный солнцем пассажир не мог сообразить, стоит Майтен в билетной кассе или нет, и успел лишь отупело обежать взглядом площадь. Тут его снова проглотила оскаленная пасть, и при каждом повороте голова, руки и ноги несчастного мотались туда-сюда, как у разболтанной марионетки. Еще полминуты дикой тряски – и его снова вынесло из туннеля. Он уже хотел позвать на помощь добрую старуху, но сразу, уже в третий раз влетел в раскрытую глотку монстра.

И вдруг чья-то милосердная рука пришла на помощь Паркеру – поезд стал сбавлять скорость. Потом вздрогнул и замер. Теперь можно было оглядеться и различить в царившем вокруг полумраке какие-то тени, а также силуэты топоров, кинжалов и кос. Плотную тишину нарушал лишь металлический скрежет, похожий на тяжелое дыхание. Но в первый раз Паркер по-настоящему испугался, заметив в нескольких шагах от себя фигуру смерти в надвинутом на голову капюшоне, а во второй раз – когда другая фигура, уже явно человеческая, знаком велела ему спуститься на рельсы, хотя главным его желанием было броситься на пол и затаиться. Однако миг спустя он при скудном свете неожиданно вспыхнувшей лампы узнал Майтен. И тотчас забыл все свои страхи, еще не понимая, куда она его манит. И что все это значит? Неужели он связался с сумасшедшей и сейчас полностью зависел от ее болезненных причуд? Паркер выпрыгнул из кабинки, прошел несколько метров и оказался рядом с девушкой, которая ждала его, стоя за мумией в пончо. Тогда Майтен нажала на какой-то рычаг, и поезд медленно поплыл по туннелю. Паркер нежно обнял ее за плечи. Она не отстранилась. Они начали с лихорадочной жадностью целоваться – под вновь раздавшиеся завывания монстров, к которым добавлялся скрип ко всему безразличных кабинок.

– Осторожно, не подходи близко к этим фигурам, – предупредила она, немного отдышавшись.

Паркер обнял ее за талию и спросил тоном опытного соблазнителя:

– Почему? Они могут укусить, как и ты?

– Нет, просто они очень грязные. Люди плюются и швыряют в них все что ни попадя.

Между поцелуями Майтен сжала лицо Паркера обеими руками и пристально посмотрела ему в глаза:

– Ты хотя бы понимаешь, что мы творим?

Паркер не нашелся с ответом, но, когда уже собрался что-то сказать, она резко отпрянула, испуганно оглядываясь:

– Мне надо идти, садись скорее в поезд, на любое место, только быстро. Запомни: скоро мы поедем в колонию Безнадежность, и на следующей неделе я буду ждать тебя там.

Миг спустя Майтен растворилась среди населявших туннель монстров. А Паркер побежал по рельсам, стараясь не натыкаться на свисавшие с потолка отрубленные головы, и прыгнул в первую же кабинку, какая ему подвернулась. Он успел схватиться за поручень как раз в тот миг, когда поезд уже набрал скорость, но еще несколько секунд катил по лабиринту. Тут, к счастью, занавес распахнулся, и Паркер снова вернулся в реальный мир. Его поразило царившее повсюду спокойствие. Все там шло своим чередом: кто-то налаживал машинки на автодроме, Майтен как ни в чем не бывало продавала билеты у себя в кассе, а на другом краю площади шагал ее муж Бруно, согнувшись под тяжестью огромных мотков кабеля.

Паркер все никак не мог прийти в себя и пытался понять, было то, что случилось в туннеле, плодом его воображения или там и вправду обитали злые твари, любившие подшутить над простодушными пассажирами поезда-призрака?

– Ну как, понравилась прогулочка? – поинтересовался боливиец, решивший помочь ему выбраться на перрон.

Паркер оттолкнул его руку и ответил, чувствуя себя слегка оглушенным и не слишком соображая, что говорит:

– Да, Эбер, было чудо как хорошо, спасибо.

– Эбер – это вон тот, а я Фреди.

Паркер пропустил его слова мимо ушей, поскольку сейчас меньше всего хотел разбираться, кто есть кто в их паре, ведь на самом деле они могли быть одним и тем же человеком или их могло вообще не быть, хотя жизнь на планете от этого ничуть не переменилась бы. Он, слегка пошатываясь, пошел прочь, и по всему его телу пробегала легкая дрожь. Ему уже было безразлично, случилась их встреча с Майтен в действительности или нет: главным он считал то, что на одном из непознаваемых уровней реальности что-то подобное, вне всякого сомнения, произошло. Душа его ликовала, а мир за считаные минуты стал совсем другим. Паркер шагал к воротам ярмарки так решительно, как можно спешить лишь навстречу новой жизни, полной обещаний, и