Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Зачем вы меня преследуете?

– Что-что?

Парень вынул изо рта папиросу, отступил на два шага назад и сказал, запинаясь:

– Вы же знаете Со… Сонок?

– Вы имеете в виду Пак Сонок? Пак Сонок – моя помощница, а при чем тут она?

– Э-э-э… С чего бы начать… Я работаю на той же фабрике, что и вы.

Тут Син Кыми увидела, как в темноте появилась и исчезла какая-то серая картина. Перед мрачной фигурой незнакомца вырисовались черные вертикальные полосы. Син Кыми помотала головой, словно желая развеять видение, и черные полосы исчезли.

– Я вас ни разу не видела.

Парень почесал голову и сконфуженно ответил:

– Я проработал на фабрике всего месяц.

– В каком цеху?

– В электросиловом цеху чернорабочим.

Син Кыми невольно улыбнулась. Если он был чернорабочим, значит, получал поденную оплату за бросовую работу и едва ли за месяц разобрался, что на фабрике к чему.

– Вы бы лучше думали о том, как выучиться и заняться чем-нибудь стоящим.

Парень кивнул и сказал:

– Я и думаю. На самом деле, я работал в депо, но был оттуда уволен.

Позже Син Кыми рассказывала, что он сразу показался ей непохожим на поденщика, да и видение запало в душу. Она неоднократно говорила об этом сыну Чисану и внуку Чино. Утверждала, будто сразу увидела, что парню судьбой предназначено неоднократно посидеть в тюрьме. Конечно, Син Кыми знала о стачке, в которой приняли участие сотни рабочих депо. Существовал ли в Ёндынпхо хоть один человек, не знавший об этом событии? Многие были арестованы, но потом отпущены, рабочие волнения перекинулись на электрический завод, каучуковую фабрику, мукомольню, шелушилку и другие предприятия – охватили территорию от Ёндынпхо до Инчхона. Двое невольно зашагали вперед и вместе дошли до фабрики. Парень, как выяснилось, хотел пригласить Син Кыми на собрания читательского кружка, которые несколько человек с фабрики проводили в городе по воскресеньям. Пояснил, что ее по секрету порекомендовала Пак Сонок, помогавшая ей за ткацким станком.

– Теперь я могу сказать об этом, именно в те годы новое поколение коммунистов поднимало рабочее движение. Активисты предыдущего поколения, как правило, в ресторане или кафе основывали партию, тут же попадали под арест и прекращали политическую деятельность, а потом все повторялось сначала. Активисты нового поколения, которые считали необходимым начинать с низов, шли на предприятия и создавали там партийные ячейки. За всем стоял какой-то легендарный деятель по фамилии Ли. Твой дедушка тогда ни разу не видел его в лицо. И еще, я хочу сказать, было несколько линий. Некоторые люди формировали свои партийные группы, выдавая себя за последователей Коминтерна, – но мы твердили одно: «Объедините усилия! Посмотрите, как живут люди в Корее!»

Из-за Мукденского инцидента и спада мировой экономики депо Ёндынпхо временно закрылось, будто бы на переоборудование, и более ста корейских постоянных работников устроили стачку. Компания со своей стороны уволила более двухсот работников, в число которых попали как постоянные, так и временные. Тогда к стачке присоединилось еще более трехсот человек, и депо полностью встало. Семь-восемь человек во главе с Ан Тэгилем, Пан Учханом и Ли Ичхолем сформировали непубличный стачечный комитет, извне стачкой управляла центральная организация, с которой тайно связывался Ан Тэгиль. Было проведено общее собрание трудового коллектива, и публично выбраны пятеро его представителей. Это был мощный ход, ведь прежде ни разу на предприятиях колониальной Кореи во время стачек не созывалось подобных собраний, охватывавших всех работников. Жесткие меры, включавшие увольнение более двухсот человек, наоборот, заставили трудящихся сплотиться.

Ли Ичхоль навсегда запомнил то утро, когда все работники депо остановили свои станки и собрались во дворе. Не только те двести с лишним человек, которые получили уведомление об увольнении, но и бригадиры, и мастера, и техники, и инженеры покинули свои рабочие места и вышли во двор. Среди собравшихся были даже японские мастера и техники, но большую часть толпы, конечно, составляли корейские рабочие. Ичхоль смотрел на токарный станок отца в дальнем углу депо. Отключенные от питания станки постепенно, как спадает вода, затихали, и люди один за другим выходили из-за них, но станок Ли Пэнмана продолжал работать. Наконец и он остановился, однако сам Ли Пэнман еще какое-то время посидел около своего рабочего места. А потом медленно двинулся по проходу между станками. Ли Ичхоль стоял перед раздвинутыми в стороны воротами депо. Его отец вышел последним, и он сдвинул за ним ворота.

– Есть закурить?

Ичхоль достал из кармана спецовки папиросы, протянул одну отцу и, чиркнув спичкой, помог ему прикурить. Во дворе депо стоял шум: собравшиеся работники аплодировали гневным речам представителя стачечного комитета и выкрикивали в ответ лозунги. Ли Пэнман сделал первую затяжку, медленно выпустил дым и сказал сыну:

– Раз уж так вышло, придется тебе постараться. Меня тоже включили в список из трехсот кандидатов на увольнение, но это, скорее всего, пустая угроза. Депо не сможет работать, и что они будут делать? Но вам нужно быть готовыми ко всему – шила в мешке не утаишь.

Так отец и сын вместе приняли участие в стачке. После нескольких дней волнений ситуацию удалось урегулировать, сведя к минимуму число уволенных и арестованных. Но это было только начало.

Японские власти, в знак примирения отменив увольнения, провели тщательное расследование и привлекли к дознанию пятерых представителей трудового коллектива, а с ними и Ли Ичхоля, который, как все видели, вел массовый митинг. Допрошенные наотрез отрицали связи с незаконными организациями и после вынесения предупреждения были отпущены, но тут обнаружилось существование Ан Тэгиля и Пан Учхана, и тогда уже в оборот взяли всех. Ан Тэгиль и Пан Учхан оказались арестованы, а Ли Ичхоль с членами стачкома Хоном и Чи – уволены. После шестимесячного перерыва Ли Ичхоль смог устроиться чернорабочим на текстильную фабрику. Вовне продолжала активно действовать центральная организация. Одной женщине, не успевшей выдать себя, поручили посещать Ан Тэгиля и Пак Учхана в камере предварительного заключения. На деньги, которые по мере возможностей сдавали работники, женщина собирала передачи и, притворяясь невесткой Ана, посещала заключенных, пока тех не перевели в следственный изолятор. Эта женщина пересказала Ли Ичхолю слова Ана, что Пан скоро выйдет, а самому Ану грозит реальный срок. Еще Ан Тэгиль сообщил, что его мать живет в районе Сингиль-чон, держит там забегаловку, и попросил Ли Ичхоля наведаться к ней. Ичхоль как активист еще мало что сделал, но подумал, что Ан обратился к нему с просьбой неспроста.

Мимо вокзала Ёндынпхо, через перевал Кочхумаль можно было пройти к району Сингиль-чон, где от современной дороги в обе стороны отходили новые улицы. Десятки лет назад здесь появился японский торгово-жилой