Три поколения железнодорожников - Хван Согён

квартал, заработал завод «Марубоси», и тут же пооткрывалось не меньше забегаловок, питейных заведений и гостиниц, чем в окрестностях рынка. Людей влекло в этот район желание устроиться на завод или к японским коммерсантам. И рабочие, имевшие постоянные места, и поденщики, перебивавшиеся случайными заработками, – все где-то тут да жили. И сдававшиеся посуточно дешевые комнаты, и забегаловки были забиты молодыми парнями. В многочисленных переулках за вокзалом возле железнодорожных путей тулились временные лавчонки и нелегальные корейские притоны. В располагавшихся перед вокзалом борделях под откровенными вывесками трудились японские проститутки. Ли Ичхоль пошел к матери Ан Тэгиля с Хоном, который несколько раз бывал в ее забегаловке. Напряженное обеденное время закончилось, и мать Ан Тэгиля усердно мыла посуду. Услышав от Ли Ичхоля и Хона слова утешения, она отвела наполненные слезами глаза и, горько усмехнувшись, проронила:

– Да что я знаю?! Только то, что у сына были грандиозные замыслы…

– Наш товарищ Ан Тэгиль просил встретиться с вами и что-то обсудить, – околично сказал Ли Ичхоль, и мать Ана, пристально посмотрев на мужчин, кивнула:

– Возвращайтесь через три дня. Возможно, мне будет что передать вам.

Заглянув к матери Ана снова, Ичхоль узнал место и время. Перейдя по мосту через Ханган и оказавшись в Ёнсане, он в шесть часов, когда солнце уже садилось, встал на трамвайной остановке. Под наклоном приставил ко лбу сложенную газету, делая вид, что прикрывается ею от солнца. Кто-то, прогуливаясь мимо, похлопал Ичхоля:

– Вы из Ёндынпхо?

Произнесший эти слова человек, не остановившись, пошел дальше. Ичхоль, само собой, двинулся за ним и сказал:

– Мне передали просьбу Ана наведаться к его матери.

– Как вас зовут?

– Ли Ичхоль.

Они шли по усаженной деревьями аллее в сторону вокзала Ёнсан.

– Вас уволили? Нельзя долго сидеть сложа руки. Устройтесь на другую работу.

Человек посоветовал Ли Ичхолю создать с двумя товарищами, которым можно полностью доверять, дискуссионную группу, чтобы каждый из них троих создал похожую группу на своем рабочем месте. Пояснил, что так организация может расширяться при минимуме прямых контактов между ее членами: трижды три девять, трижды четыре двенадцать, трижды пять пятнадцать. Позже такие группы стали называть «тройками», по аналогии с тянущими сани тройками лошадей. К Ли Ичхолю перешла роль связного, которую прежде выполнял Ан Тэгиль, и он стал отвечать за контакты внутри организации во всем Ёндынпхо. Для взаимодействия с вышестоящими руководителями существовало две явки: первой была забегаловка в Сингиль-чоне, а второй оказался предлагавший кукпап ресторанчик «Самгэ» у входа на рынок Ёнсан, где следовало ужинать в последний день каждого месяца в одно и то же время.

На прежнем месте работы Ли Ичхоль перенял у отца профессию токаря и, хотя еще не мог делать слишком сложные детали, в целом неплохо управлялся со станком. Придя устраиваться чернорабочим, Ли Ичхоль на вопрос, где он работал прежде, ответил, что после окончания начальной школы трудился на маленьком частном японском предприятии. Его тут же приняли и распределили в станкоремонтный цех простым помощником. Однако, когда поступал сломанный станок, постоянный работник давал Ичхолю детальные указания и, убедившись, что тот справляется, уходил на перекур или поболтать с товарищами. Не прошло и несколько дней, а Ичхоль уже знал в лицо всех бригадиров да мастеров, и даже ходил с ними выпивать. Читательский кружок он создал примерно через месяц после устройства на фабрику. В отличие от депо, на фабрике в основном работали молодые незамужние женщины, а должности надсмотрщиков, инструкторов, мастеров занимали женщины постарше. В воскресенье Син Кыми вместе со своей помощницей Пак Сонок пошла в читательский кружок. Ниже по дамбе, совсем немного к северу от рыночного перекрестка. От рынка дотуда тянулись магазинчики, всевозможные лавки, ларьки и лотки. Местом встречи оказался небольшой традиционный дом с пристроенным спереди магазинчиком. В магазинчике продавали тток. Дедушка и бабушка Пак Сонок по материнской линии делали этот тток, пользуясь помощью одного приехавшего из деревни паренька. На лотке перед магазинчиком лежали дышавшие паром сирутток, пэксольги, чольпхён, карэтток, парамтток, сонпхён [51]. Внутри было жилое пространство, в дальнем углу которого виднелся вход в комнатенку. Половину комнатенки занимали мешки с крупой и всякая утварь: молотки для отбивания теста, скалки, кадки, подносы, – и все-таки там вдоль стен смогло рассесться некоторое число гостей. Собравшихся насчитывалось шестеро. Все они, за исключением Ичхоля, были женщинами, но, в отличие от Син Кыми, – помощницами или подсобными работницами. Ичхоль принес разные брошюры и ежемесячные журналы, издававшиеся прогрессивными личностями, и предложил читать их, передавая друг другу. Читали также рассказы, стихи и социологические тексты. Когда подошла очередь Пак Сонок, она, запинаясь, произнесла:

– Про… про-пел-лер…

– Пропеллер – это вертушка! Пролетариат!

Когда Ичхоль, смеясь, исправил Пак Сонок, она спросила:

– Это слово встречается много раз, а что оно значит?

Ли Ичхоль ответил, что пролетариями называют тех, у кого ничего нет – неимущих, таких рабочих, как они. И объяснил так, как ему прежде объяснил Ан Тэгиль: на Западе во времена Римской империи этим словом именовали тех, кто мог предложить обществу лишь воспроизводство себе подобных рабов.

Сохранять сосредоточенность более одного-двух часов было невозможно, поэтому час они читали, обсуждали содержание прочитанного, делились впечатлениями, а в оставшееся время просто общались. Они договорились искать среди товарищей по работе серьезных и порядочных людей, которые могли бы присоединиться к кружку. Син Кыми привела двух женщин, с которыми она вместе ходила на вечерние занятия, а Ли Ичхоль нашел одного мужчину-бригадира. Постоянный работник Чо Ёнчхун был на пять лет старше Ли Ичхоля, он окончил начальную школу и два года проучился в старшей технической школе, но бросил. Он все еще мечтал об образовании, говорил, что хотел бы подкопить денег и поехать в Японию, чтобы получить квалификацию инженера. Но, как и Ичхоль, позанимавшись несколько месяцев по тетрадкам, осознал свое положение колониального рабочего. Ли Ичхоль, Чо Ёнчхун и Пак Сонок стали на текстильной фабрике основными «оргами» – организаторами. Контактируя с центром, они узнали, что необходимо проявлять солидарность на уровне отраслевых профсоюзов, и поняли, что та уже имеет место в металлургии, в текстильной, химической, печатной промышленности. Ли Ичхоль выяснил, что на каждой шелкомотальной, прядильной, шелкоткацкой фабрике существовал комитет по подготовке к созданию красного профсоюза из семи-восьми или даже более чем десяти человек, и все комитеты были связаны друг с другом. Каучуковые заводы, относившиеся к химической отрасли, были в каждом городе страны; текстильных фабрик в одном только Кёнсоне имелось несколько десятков, и еще по три-четыре в других крупных корейских городах. И на всех них работали по большей части замужние и незамужние женщины. В отличие от своих многочисленных