Три поколения железнодорожников - Хван Согён

ровесниц, которые не то что в школу, за ворота дома-то не ходили и лишь ждали, когда отцы укажут им, с кем вступить в брак, работавшие женщины отваживались менять свою жизнь к лучшему. Они казались более передовыми, чем постоянные работники-мужчины. Благодаря Ли Ичхолю Син Кыми приобщилась к социализму, но тут в ее жизни произошло одно очень личное событие.

Ли Ичхоль покинул депо осенью и в следующем году весной основал читательский кружок, а к следующей осени численность кружка увеличилась вдвое, и на одной только текстильной фабрике стало две группы, к тому же на соседней шелкомотальной фабрике возникла смежная третья. Ли Ичхоль, взявший на себя внешние контакты, был очень занят, так что собрания кружка вели Чо Ёнчхун и Пак Сонок. Иногда Син Кыми ходила на пикники или на «новые драмы» с Пак Сонок, Сон Ёнсун и другими подругами. После того как Син Кыми привела в кружок Сон Ёнсун, с которой она не расставалась со времен вечерних занятий, та активнее, чем кто-либо, принялась зазывать на собрания кружка других работниц. Сон Ёнсун, самой старшей из трех женщин, уже исполнился двадцать один год, и, сблизившись с Син Кыми, она призналась, что оставила сына в родительском доме в провинции Чхунчхон. Она посещала начальную школу и в семнадцать лет оказалась выдана замуж, ее мужем стал мальчик на три года младше ее. Летом, когда она была беременна, ее муж на реке Кымган рыбачил с друзьями с лодки и утонул. Она вернулась в дом к родителям, родила ребенка и через некоторое время узнала от родственницы, что есть такой вариант – устроиться на текстильную фабрику. Син Кыми три года прожила с ней в одной комнате в общежитии, Сон Ёнсун частенько во время еды или лежа в постели уносилась мыслями куда-то далеко. Глядя в ее наполненные слезами глаза, Син Кыми представляла малыша с реденькими волосиками и большими глазенками. «Ты думаешь о ребенке?» – спрашивала Син Кыми, и Сон Ёнсун рыдала, закрыв лицо руками.

Однажды Пак Сонок и Чо Ёнчхун отправились на собрание одного кружка, а Син Кыми и Сон Ёнсун вместе с Ли Ичхолем – другого. В кружок стало ходить так много людей, что им пришлось разделиться на две группы и собираться не только в принадлежавшем семье Пак Сонок магазинчике ттока, но и в доме у ивы семьи Ли Ичхоля. Все по очереди читали книгу, высказывали свои мысли, как вдруг дверь в комнату распахнулась – на наружной террасе стоял какой-то человек. Ичхоль как ни в чем не бывало сказал ему:

– Закрой дверь.

На человеке была фуражка с металлической кокардой и студенческая форма, наглухо застегнутая на металлические пуговицы. Из-под козырька низко надвинутой фуражки виднелась только половина лица. После прямых слов Ичхоля он молча закрыл дверь. Сон Ёнсун приглушенным голосом спросила у Ичхоля:

– Кто это?

– Старший брат.

Син Кыми рассказывала, что тогда сидела сбоку от двери и не могла видеть брата Ичхоля полностью, но, повернув голову, заметила, что одна рука у него забинтована. Впоследствии Ильчхоль объяснил, что просто поранился во время практики, но Кыми несколько раз заявляла, что бинт произвел на нее большое впечатление. Мол, Ильчхоль был похож на храброго бойца, вернувшегося с поля брани. Или на мужчину, молчавшего о каких-то бурных, угрожавших его жизни событиях. Вероятно, именно поэтому среди старшеклассников, занимавшихся в спортивных секциях футболом, дзюдо, кэндо [52], долго существовала мода бинтовать просто так шеи, запястья, кисти рук. А девочки-старшеклассницы бинтовали шеи и клеили на прыщи звездочки из пластыря, чтобы казаться хулиганками. Собрание кружка закончилось, все встали и пошли к выходу, и тогда Ичхоль сказал Кыми:

– Сегодня же воскресенье. Пойдемте посмотрим кинокартину.

– А что, идет что-то хорошее?

– Идет один корейский фильм, о нем много говорят.

Кыми вопросительно посмотрела на Ёнсун, и та кивнула. Все трое спустились во двор, туда же с противоположной стороны из мастерской Ли Пэнмана вышел Ильчхоль и спросил:

– Вы что, в кино идете?

– Если хочешь, присоединяйся.

Ли Ильчхоль быстро обулся на наружной террасе, как будто куда-то опаздывая.

– На самом деле я и сам собирался посмотреть этот фильм.

Они вчетвером вышли из дома и направились к рыночному перекрестку. Ичхоль познакомил брата с девушками. Сначала он представил Кыми, и впоследствии родственники много раз спрашивали: в тот момент, когда она взглянула на лицо Ильчхоля, не возникло ли у нее какого-нибудь видения? Однако, к их удивлению, Син Кыми отвечала, что никакого видения не было. Син Кыми, которая обладала поразительной способностью, едва взглянув на близкого или даже совершенно незнакомого человека, предсказать его жизненный путь, при встрече с Ильчхолем не смогла ничего увидеть – не было ли это неким знаком? Только когда Ильчхоль и Кыми поженились и начали жить вместе, ей стали рисоваться какие-то сцены, картины. Среди родственников особой популярностью пользовалась байка о том, как в первую брачную ночь, которую пара провела в железнодорожной гостинице в Оняне, она увидела образ Чисана. Когда Ильчхоль и Кыми среди бела дня зашли с сумками в номер, там на постели, развернутой поверх татами, лежал голенький Чисан и, смеясь, шевелил ручками и ножками. Рядом с пупком у него имелся темный волдырь, такой же, как у Ли Пэнмана. Только у Ли Пэнмана волдырь располагался на плече. Разве не было странно, что женщина, которая обладала проницательностью, позволившей ей представить образ собственного сына до его рождения, ничего не увидела, впервые встретив человека, ставшего впоследствии ее мужем? Когда сын Чисан, невестка Юн Понне и внук Чино спрашивали ее об этом, Син Кыми всегда давала один и тот же заготовленный ответ:

– Поскольку он явно предназначался мне в мужья, не было необходимости в каких-то еще видениях.

При взгляде на Ильчхоля Кыми не увидела никаких картин, и сердце ее забилось быстрее. Ильчхоль потом, запинаясь, говорил, что был очарован ее лбом и сияющими умными глазами.

– На какой фильм пойдем? – спросила Сон Ёнсун, а Ильчхоль и Ичхоль одновременно ответили:

– «Ничейная паромная лодка».

– Кто-нибудь уже видел «Ариран»?

Кыми и Ёнсун помотали головами, и старший брат сказал младшему:

– Ты что, каждый день вместо работы в кино ходишь?

– А сам-то как про фильм узнал?

– Все газеты о нем пишут.

Ильчхоль сказал, что заплатит за все четыре билета, но Кыми возразила. Мол, откуда у студента деньги, а мы работаем и вполне способны купить билеты. Ичхоль проворчал, что брат, живя в общежитии и получая десятки вон от Японского генерал-губернаторства, мог бы и заплатить. В итоге договорились, что каждый сам возьмет себе билет, а Ильчхоль потом угостит всех ужином. Под конец фильма старый паромщик зарубает топором надсмотрщика со стройки железнодорожного моста,