Горная дорога через Новый год - Юлия Рух
И хотя Олег всегда сообщал родным, по какому маршруту отправляется в горы и когда его ждать, бить тревогу родители начнут не раньше позднего вечера 1 января. Он с ужасом осознал, что если они заночевали у Большого Алматинского озера, то спасатели будут их искать совсем не там.
Мозг, будто автомобиль морозной ночью, медленно прогревался и заводился.
«БАО – это хорошо, – тут же урезонил себя Олег. – Недалеко от южного берега есть постройки, похожие на жилые. Да, там даже спутниковая тарелка на крыше стояла. Надо лишь обогнуть озеро. Помощь рядом».
А живут ли здесь зимой? Даже если живут, в Новый год наверняка уехали в гости в город. Что тогда?
По асфальтированной дороге выше озера можно подняться до астрономической обсерватории и пограничного поста. Там круглосуточно дежурят военные.
За сколько они в ночное время дойдут до пограничников? Олегу помнилось, что от озера, кажется, от силы час пути. Километра два. В любом случае это ближе, чем в потёмках спускаться до города. Но все ли из них ещё способны ходить? Тем более вверх. Возможно, ему в одиночку придётся идти за помощью.
И тут Олег заметил Кристину – узнал свою куртку со светоотражающими полосками – она взбиралась на огромный скалистый валун, высотой как две, а то и три Кристины. Да, это определённо похоже на Большое Алматинское озеро. У Олега была фотография, где он стоит на таком же валуне, а сразу позади него бирюзовая вода.
Он хотел позвать Кристину по имени, но вместо этого вышло только: «Кы-кы-а-а». Кристина не обернулась. Не услышала? Далеко. Может, там ветрено.
Что она там делает посреди ночи? Это же опасно. Олег уже не пытался выдать что-то внятное, во всё горло заорал: «А-а-а-а!» Лишь бы привлечь её внимание. Его голос жутко, отчаянно прозвучал в тишине горной ночи. И опять никто ему не ответил, не отозвался.
Олегу показалось, что девушка упала с камня в озеро. Будто намеренно. Расправив руки, как орлиные крылья.
Глава 12
Может, крик Олега её напугал, а руки она вытянула в последний момент, чтобы удержать равновесие? Или она лунатила, и нужно было беззвучно к ней подобраться, спустить и за руку отвести в палатку.
«Да как же так? Да зачем же она? Да что же я наделал?» – Олега охватила паника.
Это его вина. Он не должен был вести Кристину в этот проклятый поход. С самого начала всё пошло наперекосяк. Хоть раз бы взял и твёрдо сказал, настоял на том, что правильнее и безопаснее, развернулись бы ещё на Лунной поляне и спустились все вместе в город. И всего бы этого не случилось.
«Может, она с самого начала только для того и пошла сюда?» – пронзила Олега страшная догадка. Он же почти ничего не знает о ней и её жизни.
Шнурки болтаются. Ноги до сих пор в варежках, а не в носках. Олег хватает треккинговую палку, чтобы вытащить Кристину со льда на берег.
Из-за гигантского валуна, с которого она рухнула, издалека ничего не разглядеть. Вода-то хотя бы замёрзла? И если замёрзла, насколько толстый лёд?
Олег помнил, как в начале января ездил кататься на коньках на высокогорном озере Кольсай. На небольшом прямоугольнике расчищенного льда устроили каток, а по остальной части, длиной больше километра, просто гуляли или рыбачили. Олега поразило, что озеро у южного берега издалека выглядело почти чёрным. На расстоянии пары десятков шагов до этого участка он понял, что вода там совсем не замёрзла, а чем ближе к воде, тем тоньше лёд. Он тут же развернулся. И хотя место популярное среди туристов, приезжают туда группами с гидом, с детьми, ни одного ограждения или предупреждающего знака Олег не увидел.
После той прогулки в его голове ещё долго раздавались звуки «поющего», как обычно это называют, ледяного озера – скрипы, то протяжные, то резкие, то стреляющие, то хрустящие, то будто натягивается до предела и вибрирует тетива. Они не казались Олегу успокаивающими и волшебными, от них мороз бежал по коже.
На Большом Алматинском озере же и в конце тёплого ноября 2023 года лишь у самых берегов дрейфовали первые кусочки льда, раздробленные, похожие на битое стекло, хотя вокруг на склонах уже давно лежал снег. Обычно БАО замерзало уже в октябре. Но с алматинской погодой ни в чем нельзя быть уверенным.
Олег бежит к озеру по уже протоптанной дорожке. Нога из расшнурованного ботинка выскальзывает, Олег спотыкается, треккинговая палка помогает удержать равновесие. Он мигом засовывает шнурки внутрь башмаков и продолжает бежать.
Он говорит себе, что адреналин и кортизол – это хорошо, естественный допинг, который не даст ему отключиться.
Олег чувствует себя так, словно его заставили полоскать горло какой-то вязкой гадостью, которую нельзя глотать. Рот снова наполняется ею. Быстро. Губы слипаются. Чтобы не захлебнуться на бегу, приходится останавливаться, резким толчком воздуха не сплёвывать, а буквально выдувать из себя скопившуюся жидкость. Из-за этого Олегу кажется, что бежит он слишком медленно.
И в то же время он боится того, что ждёт его за валуном. Боится, что не успел спасти.
«Господи, пожалуйста. Господи, пожалуйся», – единственная молитва, которую он бессознательно мысленно повторяет.
Олег принимается считать вдохи, чтобы успокоиться.
Один, два, три, четыре, пять… Щеки раздутые, пора сплёвывать. Но Олег уже не останавливается. Дышит только через нос. Воздуха не хватает. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
Тропинка начинает круто спускаться.
Бежать быстро вниз нельзя, запнёшься о камень – вывихнешь ногу или полетишь кубарем со страшной скоростью. Тогда уж точно никого не спасёшь.
Он же слышал шуршание её костюма. Уже должно быть не так далеко. Хотя расстояние в горах – величина весьма относительная.
Покатиться на попе? Сломает ведь копчик. Под снегом камней не видно, но их на спуске полным-полно. Олег решил боком скользить ботинками, съезжать, страхуя себя треккинговой палкой.
«Что ты как воды в рот набрал!»
«Язык прикусил?»
«Ты немой? Я тебя спрашиваю».
«А сам сказать не мог? Что, язык отнялся?»
«Что это за тебя всё мама отвечает? У самого языка, что ли, нет?»
По пути Олегу почему-то вспомнились все упрёки, что он слышал в свой адрес с самого детства. Не от мамы, конечно. Она-то его защищала, чем вызывала ещё большее неудовольствие окружающих.
Говорить всё людям в лицо – это тебе не аудиторские замечания молча, потихоньку строчить.
Олег вообразил, каково это – жить без языка, по-настоящему немым. Как сейчас. Больше
