Горная дорога через Новый год - Юлия Рух
Впервые за двадцать семь лет Олег не доверял своим ощущениям и рассудку. Сейчас он разбудит Николая, и тот его заверит, что язык никуда не делся. Олег проглотит таблетку аспирина, отоспится, и всё забудется. Конечно же, у него и активированный уголь был с собой на всякий случай.
Во всём этом абсурде Олегу требовалась рациональная опора. Хотя бы временная версия.
Он залез в палатку, но никого в ней не нащупал. Теперь-то Олег по-настоящему запаниковал. И как он сразу не заметил, когда только проснулся? Он потянулся к карману палатки за налобным фонарём, но его там не оказалось. Олег не выносил, когда без спроса трогали его вещи.
Снаружи палатки он огляделся по сторонам в поисках подсказок. Туман полностью рассеялся. Полнолуние было 26 декабря, но и света убывающей луны хватало для привыкших к темноте глаз. Олег увидел, что снег истоптан свежими следами в разных направлениях.
В голове замелькали страшные картинки из истории дятловцев. Гора мертвецов. Вспоротая изнутри ножом палатка. Зима. Девять молодых людей. Должны были пойти вдесятером, но один из промежуточного населённого пункта вернулся домой. Радикулит. Как, должно быть, он сначала расстроился, и как ему, единственному, на самом деле повезло.
«Прямо как Эдику и Жене», – тут же промелькнула неприятная мысль.
Полураздетые (двое до самого нижнего белья), босые дятловцы замёрзли кто где в жутких позах на февральском морозе, получили страшные травмы. И не только ссадины и переломы. У одного из парней обнаружили след от укуса на пальце, у другого – сильные ожоги, а девушку нашли в ручье без глаз и верхней губы.
Спасались бегством. Одни ушли на полтора километра от палатки и умерли под кедром у потухшего костра. Другие, будто в какой-то момент передумали, может, пришли в себя и обратно карабкались на склон в сторону палатки. Но оказалось слишком поздно.
От кого, от чего бежали – никому доподлинно не известно. Что разбудило их среди ночи и погнало на верную смерть?
«Не то же самое разбудило тебя самого?» – продолжал нашёптывать внутренний голос.
Что бы их ни напугало – а таких опытных ребят не могли напугать ни волчий вой, ни шорох у палатки, ни шум ветра, только что-то действительно жуткое, необъяснимое, стремительно надвигающееся, – всё же причиной смерти большинства из них стало именно переохлаждение.
Олег тоже считал, что сгубила дятловцев паника. Он помнил, как во время одного из последних алматинских землетрясений травмы получили лишь те, кто от страха выпрыгнул из окон вторых и третьих этажей.
Дятловцы выскочили раздетыми и разутыми, убежали довольно далеко от палатки. Как они могли выжить в тридцатиградусный мороз в одних носках, без ботинок?
Олег видел в «Комсомолке» одну из последних фотографий ещё живых туристов из того похода: четверо ребят, двое парней и две девушки, смеются. Все опытные, разрядники, члены спортклуба, с хорошим для того времени снаряжением. Ну как с хорошим? С одеялами вместо спальников и с собственноручно сшитой палаткой, зато с самодельной разборной печкой.
Олег тоже никогда не боялся ночевать в горах, даже если они ходили в поход только вдвоём с Эдиком.
И вот теперь он, всегда такой рассудительный, ко всему готовый, сам запаниковал и стоял на морозе без куртки, без носков и ботинок. Не лучше дятловцев. Эта мысль его немного отрезвила. Олег отметил, что хотя бы колокольчики больше не звучат.
«Сначала обуться», – сказал он себе и вернулся в тамбур.
Залез в палатку, проглотил горсть активированного угля и положил ещё два блистера таблеток в карман.
Его куртка и непродуваемые брюки были на Кристине. Тут уж ничего не поделаешь. Может, именно так всё и случилось с теми раздетыми дятловцами? Кто первый встал, того и тапки?
На некоторых дятловцах тоже были вещи их товарищей. Неясно, добровольно их одолжили ещё при жизни, как у Олега, или одежду сняли уже с мёртвых товарищей в попытке согреться.
«Всё неправильно, неправильно», – причитал Олег. Группа не должна разделяться в таких условиях, нельзя уходить в одиночку. Надо предупреждать и держаться в пределах слышимости друг от друга.
Олега осенило, что все ужинали одним и тем же, вероятно, что остальные из группы проснулись по той же причине, что и он. Отравились. Может, живот скрутило или началась рвота, вот и разбежались в туалет в разные стороны. Рядом они где-то.
Если это ботулизм, то счёт идёт на часы. Олег вспомнил историю маминой подруги, которая с рук у незнакомой бабушки купила банку домашних консервированных грибов. Ботулотоксин за сутки превратил женщину в живого мертвеца. Её парализовало, она перестала видеть и узнавать людей, не разговаривала, давилась даже бульоном. Увезли в реанимацию, лежала подключённой к ИВЛ. Когда наконец-то выписали из больницы, ещё несколько месяцев приходила в форму дома. Чудом выжила. Яд ботулотоксина в сотни тысяч раз превосходит яд гремучей змеи.
Раз он парализует и дыхательные мышцы, то без своевременной помощи они все задохнутся.
Но при пищевом отравлении должен же ведь в первую очередь болеть живот. У Олега ничего не болело. Да и банка тушёнки с виду выглядела нормально, не вздулась. А что насчёт солёных огурцов в оливье Николая?
Олег инстинктивно сжал и разжал кулаки, проверяя подвижность рук, пошевелил стопой.
Сколько они спали? Сколько часов у них осталось в запасе?
Где искать остальных? Звать по имени их он не может. По каким следам идти в первую очередь?
Олег огляделся и увидел, что справа от него вдали что-то горит. Костер? Все там? Замёрзли и разбудили Колю? Почему его тоже не подняли?
И зачем так далеко от палатки? Олег прищурился. Да будто бы и нет никого возле огня. Или куст можжевельника мешает разглядеть? Или они прилегли там? Хуже всех, наверное, девчонкам – чем меньше вес, тем выше концентрация токсина в крови.
«Вот тебе и ночной костёр под ёлкой. Вдали от палатки. Совсем как…» – Олег мысленно отметил ещё одно печальное совпадение.
Он уже собрался пойти на свет огня, когда с другой стороны послышались какое-то шуршание и звук, похожий на скатывающиеся со склона камни. Слева, куда вели другие следы.
Уму непостижимо, это что, Большое Алматинское озеро? Они шли весь вчерашний день ровно в противоположном направлении от хижины, совсем по другому хребту? Или
