Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

В те времена пыль настолько толстым слоем покрывала все вокруг, что и само Солнце казалось едва различимым. Все изменилось, когда от его мягкого тепла стало пробуждаться спящее Время. Яркий, горячий свет ослепил его, и оно заметалось вокруг Вселенной, пытаясь укрыться, – везде кружилось, поднимая клубы пыли в воздухе, чтобы спрятаться за ней. Однако чем сильнее Время вздымало пыль, тем больше она рассеивалась, и свет Солнца становился все ярче. Оно протянуло свои лучи во все уголки Вселенной, и свет все дальше и дальше расходился в пространстве.

Так все и началось – стремительно, внезапно. Движение Времени, которое продолжало делать круги по Вселенной, создало орбиты, планеты, звезды, галактики, раскидало их по своим местам. Вселенная, какой вы ее сейчас знаете, возникла именно тогда.

Жизнь окинула взглядом новый, залитый светом мир. Однако в нем царила гнетущая тишина. Как бы она ни искала хоть кого-нибудь, с кем могла разделить свое тепло, найти не могла. Рядом было только объятое пылью Время, которое продолжало носиться по Вселенной, не обращая на Жизнь внимания.

Что же делать? Когда вокруг ничего не видно, одиночество еще можно вынести: ведь ты не знаешь, один ты или нет. Но когда пространство вокруг наконец заливает свет и твои глаза ясно видят, что во всей Вселенной действительно никого нет, одиночество становится вдвое тяжелее.

И тогда Жизнь, не в силах больше терпеть, протянула руки и схватила Время, остановив его на мгновение.

Что такое, господин Чэ? Не веришь мне? «Как это так?» – спрашиваешь? Но ведь Жизнь и Время были детьми Вселенной, и все, что сделала Жизнь, – всего-навсего поймала своего брата за запястье. Зачем ты придираешься к сказанию? Будто я тебе исторические факты рассказываю… Еще раз меня перебьешь – и вовсе замолкну.

Где же я остановилась? Ах да. Жизнь крепко схватила растерянное, метавшееся Время. Пыль, налипшая ей на руки, расплавилась и затвердела, обернувшись вокруг Времени и заключив его в тонкую оболочку. Жизнь вдохнула в нее свое дыхание. Время билось и вырывалось, но вдруг осознало, что заперто, и смирилось. Оно утихло и вместе со своей оболочкой мягко опустилось в ладошку Жизни.

Тогда Жизнь выбрала планету – ту, что находилась на должном расстоянии от Солнца. Ту, которая вам лучше других известна и по чьей поверхности вы каждый день ступаете. Верно, Жизнь выбрала Землю. Она разрыла пыль на ее поверхности и посадила туда семя Времени. Семя затрепетало внутри почвы, пробилось сквозь ее толщу и выросло в дерево.

Время по природе своей не имело ни формы, ни цвета и было стремительно. Оно было таким быстрым, что ему удавалось убегать от солнечного света. Но, заключенное в оболочку, оно стало медленным, неповоротливым. И потому дерево начало сталкиваться со всем, что существовало в пространстве.

Столкнулось с лучом света и обрело цвет; ветер коснулся листьев – оно зазвучало; корни, пропитавшись влагой земли, обрели свой уникальный запах. Так во Вселенной возникло первое несовершенное живое существо. Первое дерево, пустившее корни на Земле, – первенец Жизни. Он принес ей неизмеримую радость и счастье.

Чтобы навсегда забыть о своей тоске и одиночестве, Жизнь решила сотворить еще больше живых существ. Все они были рождены из сплетения Жизни и Времени, были поистине особенными. Согласно природе Времени – умирали, когда приходил их срок, а по природе Жизни – вновь возрождались.

Жизнь создала не только растения, но и живые организмы, свободные, движущиеся, не привязанные корнями к одному месту. Это потребовало огромного усердия, множества проваленных попыток, но в конце концов ей удалось завершить начатое. И вот суровая, бесплодная Земля обернулась полным дыхания прекрасным миром. Мы все – доказательство существования Жизни. Она пронизывает все вокруг.

И несомненно, Жизнь стала счастливой. Она больше не была одинока.

Госпожа Чин закончила свой короткий рассказ и перевела дыхание. Она сделала глоток воды, чтобы промочить горло, а Чхэи в это время глубоко вдыхала и выдыхала носом, чувствуя, как воздух проходит сквозь него и проникает в легкие. Это вдруг сделало процесс дыхания слишком осознанным, и ей стало не по себе.

– Получается бог – это Жизнь? – спросила Чхэи, только чтобы перестать думать о том, что надо не забывать дышать.

– Даже не знаю. Если допустить, что это так, то, может, и вы частично боги? Ведь все присутствующие здесь – носители ее дыхания, – сказала госпожа Чин и, выпрямившись, окинула всех троих взглядом. Сначала ладонью она показала на Тами, словно предлагая высказаться.

– Э-э… Я даже не знаю… Я так-то не верующий…

На него уставились три пары глаз. Он стоял, далеко вытягивая шею, чтобы лучше слышать рассказ, но от этого внимания смутился, втянул голову в плечи и опустился на стул. Однако собеседники все так же смотрели на него испытывающими взглядами, и он замахал руками.

– Ой, да какой из меня бог? Я обычный человек.

Госпожа Чин прикрыла глаза и кивнула, и Тами выдохнул с облегчением. Чхэи же вдруг подумала, что ее длинные густые ресницы похожи на перышки – так легко они опускались и поднимались при каждом движении век. Увлеченная этими мыслями, она не успела придумать свой ответ на вопрос, и поэтому, когда ладонь госпожи Чин обратилась к девочке, та замялась.

– Если все так, как вы говорите… То, думаю, ничто не мешает и нам быть богами, – сказала она наконец. Вопрос заставил ее погрузиться в непривычные для нее раздумья.

В этот момент в разговор вмешался хозяин Чэ, из кухни прозвучал его резкий голос:

– Я считаю, что человек в теории тоже может обладать силой, подобной божественной, и у него тоже может быть право жить свободно. Не быть скованным тем, что предначертано судьбой.

Взгляд госпожи Чин на миг задержался на его серьезном выражении лица, и вдруг она улыбнулась.

– Да, такое тоже может быть… – Она опустила глаза.

В голове Чхэи снова всплыл образ – как она содрогается от едва сдерживаемых рыданий, а ее ладони крепко сжаты в руках родителей. Это было первое воспоминание, которое возникло у нее в голове, когда она оказалась тут, в Пограничье. Уши заложило будто на большой глубине, она не слышала ни единого звука. Лица родителей были размыты, словно Чхэи смотрела на них через густой туман. Она пыталась понять, что это за образ, и вдруг кое-что ясно осознала.

– Собственно, а какая разница?

В возникшей тишине резкий вопрос заставил всех повернуться к ней. В ответ на выжидающие взгляды Чхэи продолжила:

– Я подумала, что бы сделала первым, если бы сейчас вдруг стала богом. И