Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела
Днем грузовик медленно и упрямо катил по дорогам, которые с каждым километром становились все хуже, а могли внезапно и без всяких предупреждающих знаков оборваться, заставляя водителей поворачивать назад и выбирать другой маршрут. Мимо текли равнины, перехваченные цепочками пологих холмов, похожих на спину невиданного зверя, разлегшегося на земле под названием Патагония. Ночи вдруг падали откуда-то сверху и своей непривычной плотной тяжестью разгоняли длинные вечерние тени. Но сон не шел к Паркеру, и кровь мчалась по венам горячими потоками. Он вел машину при свете звезд, чувствуя, будто движется по каким-то таинственным линиям, став еще одной светящейся точкой на небосводе.
В таборе у цыган, рискнувших сюда добраться, его приняли как родного. Когда Паркер проезжал через такие стойбища, ребятня радостными криками приветствовала долгожданного гостя. Цыгане никогда не устраивали привалы на одном и том же месте, поэтому встретиться с ними было делом случая. Они кочевали с одного края континента на другой, таща за собой весь свой скарб и домашних животных. Время от времени надолго куда-то исчезали, словно растворялись в воздухе. Загадочный инстинкт гнал этот народ от побережья к горам, а когда ветер переставал надувать их паруса, они задерживались на первом встречном перекрестке и затевали торговлю с соплеменниками. Обычно в честь Паркера цыгане закатывали богатый пир, и его появление служило поводом для веселого праздника длиной в целую ночь. В тот раз они тоже встретили его очень душевно, однако не смогли ничем помочь, так как про бродячий луна-парк никто ничего толком не знал, хотя все вроде бы что-то такое и видели, но двигался караван, судя по разным свидетельствам, в совершенно разных направлениях. Молодежь разожгла рядом с палатками большие костры, где жарили мясо, а взрослые выпивали и курили в большом шатре, который служил местом общей встречи. Расположившись на подушках и коврах, мужчины обсуждали дела, а женщины разносили угощение на красивых подносах и тихо переговаривались между собой. На таких сборищах всегда присутствовали гости – члены других кланов или люди проезжие, торговавшие всем подряд – от автомобилей и запчастей к ним до продуктов и домашнего скота. Паркер пробыл у цыган пару дней и тронулся в путь, прихватив с собой кучу всякой всячины, по большей части бесполезной. Он проехал мимо каких-то деревушек и хуторов, где можно было пополнить припасы и где обитали суровые люди, которые прибились сюда из разных уголков страны. Хотя и здесь они жили в нужде и едва сводили концы с концами, берясь за случайную работу в эстансиях и на мелких фабриках. С ними тоже Паркер провел несколько дней, так ничего нового и не узнав.
Еще через пять дней он сделал остановку в поселке шахтеров и рабочих с нефтяных скважин. Вдоль дороги выстроился длинный ряд вагончиков, которые были покрыты густым слоем пыли и окружены огромными агрегатами и самосвалами, в чьих ребрах застревал ветер, словно решивший таким образом сыграть свою мелодию. Паркер с любопытством рассматривал здешних мужчин с обветренными лицами и потухшими взглядами: они двигались медленно, улыбались скупо и невесело, протягивали для рукопожатия свои шершавые ладони и угощали его тортас фритас[5] и мате из пакетиков. Но и они ничем Паркеру не помогли, а при прощании горячо его обнимали и благодарили за то, что он побыл с ними хотя бы совсем недолго, – ведь для них это была единственная связь с миром, – и Паркер в ответ оставил им все, что приобрел или обменял у цыган. Чем ниже по карте спускался Паркер, тем угрюмей выглядели тамошние обитатели и тем резче проявлялась их покорность судьбе. Эти люди, похожие на каторжников, спали прямо в рабочей одежде, а их задубелая кожа цветом уже мало отличалась от земли. Как тут было не вспомнить веселых и неунывающих цыган! Еще через пару недель Паркер увидел за большим холмом военный городок – словно оазис в пустыне. Настоящий военный городок с казармами под красными крышами и плацем, границы которого были выложены камнями, покрашенными в белый цвет. Паркер подошел к часовому, потом поговорил с дежурным офицером и задал им свой обычный вопрос. Офицер послал кого-то навести справки. Тем временем Паркер успел рассмотреть выросшие посреди пустыни строения и флагшток с развевающимся на нем полинявшим флагом. Молоденькие солдатики-индейцы, привезенные сюда с севера, были одеты в висевшую на них мешком форму и обуты в заскорузлые сапоги. Они молча курили в ожидании часа общей кормежки, стояли вдоль стен казармы, изнемогая от безделья, и со скукой глазели на Паркера. Наконец офицер сообщил, что за последний месяц мимо них вообще никто не проезжал. При этом он смотрел на Паркера так, словно исподтишка подавал ему какие-то знаки. Они несколько минут постояли друг против друга, но им хватило и пары взглядов, чтобы прийти к негласному соглашению. Потом оба направились в караулку и там немного побеседовали, пока солдат готовил для них мате. Выбрав подходящий момент, Паркер положил на письменный стол немного денег, офицер отдал приказ ближайшему нижнему чину, а тот привлек к его исполнению уже своего подчиненного. Вскоре двое солдат на машине привезли несколько канистр с бензином и перегрузили их к Паркеру в прицеп, пока тот упрямо продолжал всех подряд расспрашивать про неуловимый луна-парк. Но, как и обычно, один показывал ему в одну сторону, другой тотчас кивал в противоположную, потом высказывал свое мнение третий, а за ним еще кто-то – и каждый считал своим долгом снабдить Паркера совершенно бессмысленной информацией. Но это не было намеренным обманом ради предполагаемого вознаграждения, нет, просто им казалось невежливым сказать, что они ничего не видели, если человек так хочет услышать что-нибудь для него важное. Паркер от всей души поблагодарил их, а когда уже собирался сесть в кабину, явилось несколько солдат с конвертами и пакетами, прося отправить все это с ближайшей почты или вручить кому-то лично. А те, кто получил отпуск, надеялись доехать с ним до железнодорожной станции. Но Паркер терпеть не мог делить кабину с посторонними и поэтому всем им под разными предлогами отказал.
Распрощавшись с военными, он еще несколько суток ехал вниз, и настроение его все больше портилось по мере того, как дни становились короче, а воздух холоднее. Реже стали встречаться степные животные, потом они и вовсе исчезли, так что Паркеру уже не удавалось ориентироваться по поведению гуанако,
